Книга Возрождение, страница 89 – Элеонора Глин

— Должно быть, у нее всегда был удивительный характер.

— О, да. — Герцогиня замолчала на минуту, а затем продолжала:

— Замечательный характер — по мере того, как Бобби опускался, а Гильда становилась все болезненнее и несчастнее, этот ребенок креп и содержал их всех — со времени объявления войны, они жили почти только на ее заработки, у отца совсем нет совести и он невыразимый эгоист. Его деньги уходили только на его личные нужды, а Алатее приходилось добавлять недостающее к несчастным двум, трем тысячам франков в год, которые имела ее мать А теперь это животное опять вело нечистую игру, и в своей беде бедная Гильда обратилась ко мне, а я, вспомнив твои слова, Николай, призвала на помощь тебя. Было бы слишком жестоко, если бы доброй женщине снова пришлось страдать. Гильда взяла деньги и передала их своему подлецу-мужу — в тот же вечер дело было улажено. Алатея ничего не знает об этом.

Меня осенил свет. Очевидно великолепный Бобби играл на чувствах как жены, так и дочери.

— Герцогиня, не скажете ли вы мне теперь причину, по которой вы не хотели, чтобы я знал, кто такая «мисс Шарп» и не хотели помочь мне.

Герцогиня веером заслонила свои глаза от огня, находившегося с моей стороны, так, что я не мог видеть ее лица, но ее голос изменился.

— Однажды я была очень удивлена, найдя ее в твоей квартире, я не знала, у кого она работает и, скажу тебе честно, Николай, была не очень-то довольна этим… потому, что… потому, что приходится слышать о существовании твоем и твоих друзей. Я боялась, что твой интерес к секретарше может быть того же свойства… того же рода, что к ним, и мне было очень неприятно, что моя крестница может подвергаться подобному риску. Конечно, когда барышни из общества служат, они могут попасть в подобное положение и им приходится считаться с такими затруднениями. Насколько только я могла, я хотела защитить ее.

Внезапно я увидел и понял, каков был я и какую порочную жизнь я вел, настолько порочную, что даже моя старая приятельница не могла положиться на мое рыцарство — я преисполнился презрения к слабой, дешевой чести этого света и к его лицемерию. Я не мог даже вознегодовать на герцогиню, которая судила обо мне с этой точки зрения. Она была права, но я сказал ей, что в Англии мужчины иначе смотрят на подобные вещи, так как там женщины всех классов работают и пользуются уважением, а мысль о том, чтобы поухаживать за секретаршей никогда не могла бы придти мне в голову. Желание иметь своей компаньонкой Алатею возникло благодаря ее уму и достоинству.

— Хорошо, что ты англичанин, Николай. Ни один француз, принадлежащий к хорошей семье, не мог бы жениться на дочери человека, сплутовавшего в карточной игре.

— Даже, если бы девушка была подобна Алатее?

— Только потому?… Нет, сын мой, кроме наших традиций и имен, у нас мало что осталось, и эти вещи имеют для нас большое значение. Нет… сказать откровенно, если бы ты был моим сыном, я не допустила бы этого союза.

Значит, я был прав, предполагая, каково могло было бы быть направление ума моего старого друга.

— Но, тем не менее, вы довольны, герцогиня? — умоляюще спросил я.

— По-моему, это невозможно и я бы этого не поощряла, но так как это состоявшийся уже факт, то я пожелаю моей дорогой Алатее и тебе, милый мальчик, действительного счастья.