Книга Возрождение, страница 109 – Элеонора Глин

— Почитаете вы мне после завтрака?

— Конечно.

— Вы любите стихи?

— Да… некоторые.

— В этом духе?

Ее щеки слегка порозовели.

— Да… я должна бы была иметь более классические вкусы, но эти стихи кажутся настоящими… как будто автор действительно думал о том, о чем писал. Я не сужу об отвлеченной поэзии, я люблю ее только тогда, когда она выражает какую-нибудь истину, какую-нибудь мысль, которая близка мне.

Для нее это было длинной фразой.

— Значит, вам близки поэмы о любви? — удивленно спросил я.

— Почему бы нет?

— Да, действительно, — почему нет? Только вы всегда кажетесь такой суровой и надменной, и я не думал, что вас могут интересовать подобные предметы.

Она снова слегка пожала плечами.

— Быть может, даже у рабочих пчел есть свои грезы.

— Были ли вы влюблены когда-нибудь?

Она мягко рассмеялась — первый раз я слышал ее смеющейся, и это взволновало меня.

— Не думаю. Я никогда не разговаривала с мужчинами — я хочу сказать, с мужчинами нашего класса.

Это принесло мне облегчение.

— Но вы грезите об этом?

— Не серьезно.

В этот момент Бурдон объявил, что завтрак подан, и мы пошли в столовую.

Мы заговорили о дожде, и она сказала, что любит гулять в сырую погоду, — она прошла по всему авеню Анри Мартен до Булонского леса. Мы говорили, также, о военных известиях и политическом положении, и, наконец, снова очутились одни в гостиной.

— Теперь, почитайте пожалуйста.

Я откинулся в кресле и прикрыл рукою глаз.

— Вы хотите слышать какое-нибудь определенное стихотворение?

— Прочтите несколько, а затем дойдите до «Слушай, Любимая» — в нем есть одна мысль, которую в хотел бы обсудить с вами.

Она взяла книгу и села спиной к окну, несколько позади меня.

— Пожалуйста, пододвиньтесь поближе. Удобнее слушать, когда видишь читающего.

Она неохотно встала и пододвинула кресло поближе ко мне и огню, а затем начала. Она выбирала наименее чувственные стихотворения и наиболее абстрактные. Она прочла «Рутландские Ворота» и по голосу чувствовалось — как она симпатизирует герою. Затем она прочла «Атавизм» и ее тонкое породистое личико выглядело диким. С дрожью восторга я понял, что она удивительно страстное создание — да и должна быть им, имея таких отца и мать. Надо подождать только, пока я разбужу ее — и тогда она прорвется через все заграждения приличий, сдержанности и гордости.

О! Это будет минутой!

— Теперь прочтите «Слушай, Любимая».

Она перевернула несколько страниц, нашла и начала чтение. А дойдя до тех двух строф, которые заинтересовали меня, на секунду подняла глаза. Они были затуманены и далеки от всего. Затем она продолжала чтение и, кончив, уронила книгу на колени.

— Это соответствует вашей теории переселения душ — души встречаются все снова и снова.

— Да.

— В одной из книг на эту тему, которую я прочел, было сказано, что все браки — это посылаемые нам Кармой награды или требуемые ею долги. Интересно было бы знать — что представляет собою наш брак. Может быть, мы были двумя врагами, нанесшими вред друг другу, и теперь должны исправить его взаимной помощью.

— Может быть.

Она смотрела вниз.

— Испытываете ли вы когда-либо это странное чувство душевного неудовлетворения, не кажется ли вам, что вы все время чего-то ищете?

— Да, очень часто.

— Прочтите снова последние строфы.