Книга Отличная работа, Роберт!, страница 41 – Ванда Лаванда

— А Вы?

— Я был клавишником и бэк-вокалистом. То есть на подпевке. Мы порепетировали пару раз, выступили у открытого микрофона в один из колледжских праздников. И на этом наша группа распалась. Хорошо еще, что дружить не перестали.

— Значит, Джек, Оливер и Патрик – Ваши друзья с колледжа? Вы продолжаете с ними общаться после переезда?

— Ага, созваниваемся иногда. Патрик готов болтать хоть каждый день. Он из нас четверых один безработный, – Берти закинул ногу на ногу, покачал ступней. – А с Джеком мы учились вместе еще в школе. Он очень классный малый. Во всем, кроме музыки, он лучше меня, но никогда этого не выпячивает. Думаю, что Вы бы нашли с ним общий язык. На самом деле, несмотря на то что в аттестате у него дела сложились совсем не отлично, Джек весьма эрудирован и может поддержать любую беседу!

— Похоже, что Вы в него влюблены? – осторожно уточнил Харт.

— Что? Нет! Нет, я не влюблен в него! Он мой лучший и самый давний друг, – запротестовал Роберт и сильно сжал подушку на коленях. – Ну то есть было время, когда я думал, что между нами что-то большее, чем дружба… Но оказалось, что у меня просто разыгралось воображение. И его дружеское расположение я принял за симпатию. И, сами понимаете, гормоны, подросток, желание влюбиться, почувствовать объятия или первый поцелуй. Но нет, он не гей. Короче, мы разобрались, и Джек остался моим другом. Лучшим другом.

— Извините, если затронул неудобную тему, – Харт примирительно положил ладонь сверху руки Берти, и тот перестал мучить подушку адским массажем. Он вдруг сник, хотя минуту назад увлеченно говорил о музыке и друзьях, и Харту оставалось гадать, что же стало причиной для такой разительной перемены в настроении.

— Ну, я рассказал про свое детство и про родителей, – пробубнил Берти, опустив голову и во все глаза пялясь на свою руку, которую Харт продолжал ласково сжимать. – А что касается моей ориентации…

— Роберт, Вы можете не рассказывать, если не хотите.

— Все нормально, я не против поделиться. Может, мне станет легче. А может я просто немного развлеку Вас, – когда Берти поднял голову, его улыбка выглядела очень натянутой, а глаза не улыбались вовсе. – Я моим родственникам не очень любопытен, как только сфера нашего общения выходит за пределы интересов компании. То есть про мои успехи в учебе или выбор направления обучения в колледже они хотят знать. А на все остальное закрывают глаза.

— Так Вы не приводили никого к семье познакомиться? – удивление в голосе не смог скрыть даже холодный и сдержанный Харт.

— Типа, своего парня? – не понял Роберт, и куратор кивнул. Берти рассмеялся. – О, нет, конечно. Во-первых, мне было некого приводить. А во-вторых, некуда. Как Вы сегодня слышали, я даже не в курсе, что мои родители практически в разводе. А ни одна из тетушек не интересовалась моей личной жизнью… В общем, нет, не приводил.

Харт взял стакан Роберта и допил остатки воды. Берти, наконец, отложил подушку, вытащил из-под себя ногу, сел ровно и смущенно потер ладонью шею за воротником рубашки.

— На самом деле, я предполагаю, что большая часть родни думает, что у меня эта… Гамофобия! Типа я боюсь женщин. И поэтому в свои двадцать три года ни с кем не встречаюсь.

— Вы имели в виду "гинофобию", – уточнил мистер Харт. – Потому что гамофобия – это страх жениться.