Книга В СССР геев не было!, страница 42 – Ванда Лаванда

— Кто автор этого творения? – хихикая, Слава легонько пнул стол, отчего тот сильно закачался и заскрипел. – Ой, я не думал, что он такой хлипкий.

— Ты можешь мне не поверить, но это мой первый опыт в столярном деле на уроке труда. Не знаю, зачем отец решил сохранить, а тем более использовать его, – Миша закончил с рюкзаком и скинул его на пол. – Наверное, чтобы не забывать, что я простой человек и совершаю ошибки. Ведь все остальное я делаю идеально!

Они оба рассмеялись, а Михаил даже легко похлопал Славу по плечу, будто они были закадычными приятелями. И только приятелями, а не влюбленными. Мише эта мысль совсем не понравилась, и он поспешил как-то изменить ситуацию. Они стояли близко друг к другу, и Михаил наклонил голову и с лукавой улыбкой шагнул к Ярославу, зацепив пальцем ворот майки.

— Ты весь мокрый от пота.

— А, да, – Слава сделал шаг назад и стянул майку через голову, растрепав влажные волосы.

Настроение заигрывать у Михаила пропало так же быстро, как и появилось. Казалось бы, вот, рядом любимый человек, никаких свидетелей и ограничений, но почему-то Миша почувствовал, что между ними, как сказал Слава, «льды Арктики».

— У тебя за лето волосы выгорели на солнце, – тихо сказал Миша, садясь на табурет, чтобы не поддаться соблазну преследовать Славу, когда тот так старательно уходил от прикосновений.

— Ну да, я работал много в огороде, а надевать что-то на голову не люблю. Вот так и получается.

Ярослав сел на второй табурет и сложил руки на коленях. Теперь, без людей вокруг, без необходимости следить за тем, что и как говорить, без необходимости сдерживать желания и порывы прикоснуться, оказалось, что им и беседовать не о чем. Такого раньше не бывало. Они могли болтать всю ночь напролет, ни разу не повторившись в теме беседы. Что же изменилось за эти два месяца?

— Я рад, что ты смог приехать пораньше, – наконец, сказал Михаил, рассматривая полки с коробками.

— Да, я тоже.

Гараж снова погрузился в тишину, только Ярослав тихо шоркал носком ботинка по бетонному полу.

— Эм, похоже, зря я притащил тебя сюда через весь город, – неловко рассмеялся Михаил и поднялся на ноги. – Давай тут перекусим, остынем и пойдем? Даже не знаю… Может, в кино?

— Нет, не хочу, – проворчал Слава, наблюдая за Мишей, который теперь ходил по гаражу от одной стены к другой.

— Ну, тогда поедем к реке, тут недалеко. И там наверняка прохладнее, чем в раскаленном бетонном городе.

— Нет.

— Парк? Там тень…

— Нет.

— Нет, нет… Ты вообще хочешь провести время со мной?! – вдруг вспылил Михаил, встав, как вкопанный, напротив Ярослава.

— Хочу! – Слава пружинисто поднялся с табурета и посмотрел на Мишу снизу вверх: все-таки разница в росте, когда они стояли вплотную друг к другу, была очень заметной. – Я хочу остаться здесь, где только ты и я. Но ты ничего не делаешь, как делал обычно!

Сразу после вылетевших слов, рука Ярослава взметнулась вверх, закрывая лицо, но в первую очередь глаза. Хотел бы он уметь правильно преобразовывать свои мысли в речь, чтобы она не звучала обвинениями. Он очень надеялся, что со временем Миша научится понимать его лучше, как бы слышать только смысл сказанного, не обращая внимание на эмоциональную окраску. И, вроде бы, у Михаила это стало получаться, ведь они почти не ссорились за прошедший год. Гайдук всегда был таким заботливым, предупредительным и терпеливым. Таким правильным партнёром, что иногда зубы сводило от понимания того, что до его уровня Ярославу никогда не дотянуться.