Книга Месть старухи, страница 97 – Константин Волошин

— Ты долго будешь со мной? — спросил Хуан, пытливо смотря ей в глаза.

— Всегда, — кротко ответила Найна. — Ты хороший.

— А прежний муж? Он был плохим?

— Он местный. Он мало уважал меня. Ты иной, Ху. Мне хорошо с тобой.

Она мягко и нежно ласкала его тощее тело. Он засыпал, убаюканный ею, блаженно улыбался, и эта улыбка осталась и во сне.

Хуан приступил к учению через неделю. С ним занимались три мудреца. И Мо был один из них. Было трудно из-за плохого знания языка. Но и тут Хуан проявил себя настойчивым и упорным учеником. И странное дело. Приступив к занятиям без особого интереса и рвения, он вскоре почувствовал интерес, который рос по мере узнавания всё новых и новых вещей об организме человека.

Он познакомился с великими врачами древности. Особенно он удивлялся знаниям ибн Сины. Его рецепты и знания диагностики поражали его. По одному пульсу, оказывается, можно узнавать о десятках болезней. И многое другое, что заставляло спешить Хуана.

Найна осторожно шептала на ухо, что он охладел к ней. Хуан бросался восполнять этот пробел. И всё же он чувствовал, что его охлаждение не связано с учением. Разве что немного.

Хуана больше всего поразило наличие знаний о знаменитых врачах Франции. О трудах Парацельса и Нострадамуса мудрецы были осведомлены. И Хуану поведали, что эти знания община добыла трудным путём, посылая своих путешественников в разные страны добывать всё ценное, что накоплено в Европе.

— Я говорил, что эта община одна из самых интересных, — говорил Зенон. — Многие лекари Востока не признают их, и относятся к ним скептически. Но не наши. Эти мудрецы готовы собрать все знания, какие возникают в мире.

— Одно то, что тут признают все религии равными друг другу, меня поражает. На такое не могут пойти обычные люди. Тут нужно большое знание, и не только религии, но и всего мироздания.

— Они и изучают всё, что накоплено с древнейших времён, — с гордостью ответил Зенон. — Этим мы отличаемся от многих других. Эти другие слишком заняты религиозными или национальными вопросами. Всё выясняют, чья религия или народ самые избранные Богом! Глупцы!

Хуан впервые видел Зенона таким возбуждённым, И это испанец, чей народ так фанатично исповедует учение Христа! Чудно!

Время шло. Хуан весь был поглощён учением, и не замечал, как Найна к нему охладевает. Она не ругалась, не ссорилась с ним, продолжала быть ласковой и внимательной. Но прежнего восторга Хуан больше не замечал в ней. Но и сам он больше не млел от одной мысли о близости с этой женщиной.

«Чёрт побери! — думал он не раз. — Как странна жизнь! Совсем недавно мы так любили друг друга! Что же происходит с нами?»

И Хуан всё больше окунался в учёбу. Он уже неплохо понимал язык. Говорил плохо и с трудом, но понимал многое.

Прошло уже больше полугода, как он трудился у мудрецов. Удивлялся их настойчивости и удивительному трудолюбию и настойчивости. Зенон как-то во время их беседы с удивлением заметил:

— Ты удивляешь всех мудрецов, Хуан. Они никак не ожидали такой прыти от тебя. Этак ты быстрей срока сможешь закончить учёбу.

— Неужели? Вот не ожидал! Я уже начал тяготиться их обществом, Зенон. Опять стал тосковать по своему дому на островах.

— С Найной у тебя не всё в порядке, я слышал. С чего бы это?

— Кто его знает, Зенон! Вначале слишком рьяно взялся за учёбу, и мало сил оставалось на Найну. Потом и вовсе плохо стало. И она помаленьку охладела. И я могу её понять.