Книга Месть старухи, страница 1 – Константин Волошин

Сиеста подходила к концу, душное маленькое помещение комнатки затрудняла вольно вздохнуть. Мухи монотонно жужжали, не давали заснуть. Их другой комнаты доносились вздохи, сопение хозяйки и её мужа, блаженно похрапывающего после обеденной кружки кислого вина.

«Господи! Когда закончатся мои мучения?» — думала молодая женщина с огромным животом, готовая в любое время разрешиться от бремени.

Тяжко вздохнула, слегка поменяла положение тела, брезгливо поморщилась, оглядев живот под тканью рубашки. Она уже сотни раз подсчитывала срок родов и каждый раз злилась, что они так долго не наступают. И постоянно шептала одно и то же:

— Проклятое отродье! Когда же я избавлюсь от него? Хозяйка говорила, что к Петру и Павлу разрешусь. Праздник уже через четыре дня. Боже, целых четыре дня! А вдруг помру? Что может эта мулатка со своим пьяницей мужем?

Женщина с ненавистью поглядела на живот, готовая ударить его кулаком.

В голове возникла картина встречи с Хуаном. Это было несколько месяцев назад, чёткости не было, но образ той девчонки, что стояла рядом с ним вырисовывался чётко, с подробностями.

— Проклятая! У них между собой что-то есть! И хоть ей всего одиннадцать лет, но по глазам видно их отношения друг к другу! Особенно у этой… как её? Ага, Мира. Что за имя? Она явно не равнодушна к нему!

Женщина задумалась. Потом лицо оживилось интересом. Она даже воскликнула в возбуждении:

— Боже! А вдруг это та самая Эсмеральда, о которой так много говорили дома? Да так и не нашли! Точно! Это её сокращённое имя! Вот оно что! Это всё для неё делалось! Для этой смазливо мулатки!

Женщина привстала на жёстком ложе, опёрлась локтями, словно хотела сесть.

— Теперь всё ясно, голубушка! Дай только освободиться от этого безобразия, — она бросила презрительный взгляд на живот. — Я тебя найду непременно, сестрица! Ха! Сестрица! Смешно! — Но веселья в глазах не замечалось. — А Хуан? С ним шутки плохо кончаются.

В голове заметались обрывки недавних картинок, когда их тела в жарких, неудержимых объятиях сплетались, страстно трепеща, спеша насытиться обоюдным наслаждением. И тут же возникло чуть ли не отвращение к этому худому, невысокому юноше, так сильно умеющему насытить её тело блаженством, о котором в продолжение многих недель она могла с вожделением мечтать, ожидать и желать.

Мысли её прервал неожиданный раскат грома. Она взглянула на зашторенное маленькое оконце. Солнце продолжало жечь жаркими лучами, приникая в комнату острыми иглами света.

«Странно, — подумала женщина. — Дождя и грозы не предвидится. Откуда…»

Она не додумала. Более близкий гром слегка всколыхнул домик. И с улицы донеслось далёкое, всё нарастающее, словно волна прибоя, гудение голосов.

Габриэла, так звали молодую женщину, тяжело встала, подошла к оконцу. С моря, со стороны гавани уже грохотал гром. Ближе, в центре города, слышались более громкие звуки этого грома, а серые клубы дыма и пыли говорили, что по городу ведётся пушечный обстрел.

Что-то противно, незнакомо заверещало в воздухе и тут же грохнуло совсем близко. Домик слегка вздрогнул. Габриэла охнула, согнулась, схватившись за низ живота обеими руками.

За перегородкой послышался взволнованный голос хозяйки, и вскоре она с заспанным лицом появилась в дверном проёме.