Книга Месть старухи, страница 96 – Константин Волошин

— Как вы это узнали? Во сне? И я мог говорить во сне?

— Да! — коротко ответил Зенон. — Ты заснул, но всё слышал, что я тебе говорил и выполнял все мои распоряжения и говорил только правду.

— Значит, теперь все мои тайны вам известны? — в голосе Хуана зазвучали страх и недовольство, смешанные с возмущением.

— Только те, о которых я задавал вопросы. Больше ничего.

— И вы знаете, что я вовсе не испанец? Что я издалека? Из страны, о которой никто здесь не знает?

— Да. Только о твоей стране и у нас немного известно. И мы пополнили о ней сведения из твоих рассказов. Это не должно тебя возмущать. Знаем, что ты был пиратом, не по своей воле. Теперь рвёшься на остров Пуэрто-Рико. У тебя там девочка по имени Эсмеральда. Ты дал обещание старой женщине по имени Корнелия заботиться об её внучке и хотел бы исполнить это своё обещание. Что ты завладел большими ценностями одной семьи, глава которой есть отец этой девочки.

— Боже! И что ж теперь? — Хуан побледнел, испугался, хотел встать и накричать на Зенона.

— Сядь, Хуан! Нам это требовалось узнать для верного определения твоей сущности. Мы убедились, что она у тебя вполне положительная. Святым ты в своей жизни стать не сможешь. Но кто это может? Единицы! Но в тебе имеется доброжелательная сила, долг ты готов исполнить. И вполне честен. В нашей жестокой и смутной жизни этого вполне достаточно, чтобы считать тебя годным для добрых дел. Думаешь, я святой? Ничуть ни бывало! Грехов у каждого из нас больше чем много. Потому успокойся. Главное — ты можешь творить добро, Хуан! Это уже достаточно!

Хуан задумался надолго. Услышанное сильно его задевало. Заставляло во многом засомневаться, что касалось его жизни. Он был не готов осознать подобное, и теперь силился переварить то, что ему поведал Зенон.

— Что же теперь мне делать? — тихо спросил Хуан, в голосе слышалось недоумение.

— Изучать лекарскую науку, Хуан. Это уж никак тебе не повредит.

— Вы же знаете, что я стремлюсь домой! Что, опять ждать чего-то?

— Ты не будешь мучить себя этим. У тебя есть Найна. Не скажешь ведь, что она тебе безразлична?

Хуан только сейчас вспомнил про Найну. И понял, что Зенон верно молвил. Оставить Найну было бы очень трудно. Он сознавал это и стал иначе думать о возвращении на острова. Растерянность его усилилась.

— Теперь ты сам знаешь, что всё не так просто. А нам хотелось бы использовать тебя для добра людям. У них слишком мало возможностей получить его.

— Ты задал слишком много вопросов для меня, Зенон. Мне необходимо обдумать услышанное и принять правильное решение. А сколько времени займёт изучение лекарской науки?

— Меньше года никак нельзя, — с уверенностью ответил Зенон. — Это трудная наука. Человек слишком сложен и требует много знаний.

Наконец, Зенон отпустил Хуана. Тот, оглушённый всем этим, ушёл к себе. В голове бродили тяжёлые мысли. Чувствовал он себя плохо. Усталость и неопределённость жизни делали его уязвимым, и он спешил окунуться в домашнюю обстановку, где Найна могла бы своей заботой и лаской сгладить трудный день.

Найна всё поняла, услышав лишь несколько слов от Хуана.

— Пей этот чай, и ты успокойся, Ху! — Это она так называла Хуана.

Хуан подчинился, и не прошло и часа, как он почувствовал лёгкость во всём теле, а потом явилось желание поиграть с женой в любовь. Она никогда не отказывалась и делала это так незаметно и приятно, что и сейчас Хуан с большой благодарностью взирал на лежащую Найну. Она смотрела на него своими влажными удлинёнными глазами, словно хотела сказать, как любит его, и как довольна жизнью.