Книга Месть старухи, страница 202 – Константин Волошин

— И мы одни будем с Томасои в доме? Страшно! Не могу забыть той ночи!

— Попроси кого-нибудь из соседей ночевать с вами. Даже заплати им. Но я не должен привлекать слишком много людей к этому делу. Это слишком опасно,

Он поцеловал её в трепещущие губы нежным поцелуем, толкнул дверь и поспешил в свою каморку. Было уже часов около десяти.

Часа в четыре Хуан уже был на ногах. Поднял Пахо и они в молчании пошли к воротам. От куста рванулась тень. Хуан схватился за рукоять кинжала, вовремя признал Миру, воскликнув зло:

— Что это такое, Эсмеральда? Я мог тебя поранить! Почему не спишь?

— Хочу проститься и проводить, Хуанито, — просительно и скромно, ответила Мира и положила свои оголённые руки ему на плечи. — Ты простишь меня, глупую?

— Ох и плутовка ты! — вздохнул Хуан. — Мы спешим, Мира. Ещё до места надо дойти.

Он поцеловал девушку в прохладную щёку, она протянула губы.

— Тебе не нравятся мои губы, Хуанито? А говорил, что они сладкие и всегда для тебя желанные.

Он грубо прижал её тёплое тело к себе, грубо же впился губами в её рот. Ощутил ответное движение всем телом, словно оно само стремилось соединиться, слиться с ним воедино.

Хуан почувствовал волну желания, похожую на проблески страсти. Волнение поднялось к горлу и забилось яростными ударами сердца.

Он всё же оторвался от горячего тела, проговорил изменившимся голосом, плохо его слушающимся:

— Мира! Дорогая! Прости меня, но мне пора! Я буду рваться к тебе все дни! До скорого свидания, любимая!

Он отошёл за ворота. Мира прошептала ему вслед, так, чтобы он услышал:

— Я люблю тебя, Хуанито! Люблю!

Он не ответил и поспешил догнать Пахо. Чувствовал её взгляд на спине, спиной, затылком. Тело ещё не остыло от пережитого чувства. И он шёл, весь охваченный новым, давно не испытанным ощущением счастья с примесью тоски.

Хуан всю дорогу мало говорил. Всем распоряжался Сиро. Пахо ехал впереди, помахивал мачете, срубая мешавшие ветки, нависающие над тропой.

Братья сторожа встретили караван мрачными взглядами, адресованные в основном Хуану. Рука раненого была ещё замотана грязной тряпкой.

Мулов разгрузили. Хуан рассчитался с погонщиками и те, не мешкая, на вечер глядя, всё же пустились в обратный путь, спеша выбраться из этих мрачных лесов с их москитами, змеями и воплями со всех сторон.

— Завтра продолжим путь? — обратился Хуан к старшему из братьев.

— Обязательно, сеньор. Отдыхайте, вам принесут поесть.

Ужин принесла Луиса, и Хуан с удовольствием встретил девочку словами:

— Ты умница, Луиса, что нас взялась накормить ужином. А я тебе приготовил небольшой подарок. Смотри, — И Хуан протянул ей свёрток. — Разверни и посмотри. Может, не понравится?

— Ой! Сеньор белый человек! Как может не понравиться? Вы такой добрый! Спасибо вам! Можно я вас поцелую?

Хуан улыбнулся, и девочка осторожно чмокнула его в небритую щёку, тут же отстранилась, засмущавшись и оглянувшись назад. Уже смеркалось, и никто не мог этого увидеть.

При свете фонаря, Луиса развернула тряпицу. Внутри было платье, шейный илу головной платок и дешёвенькие, но яркие серёжки. Луиса была в восторге. Её чёрные глаза бегали по предметам подарка, по улыбающемуся лицу Хуана и не могла вымолвить ни слова.

— Беги домой, девочка! Уже поздно, а мы устали и очень хотим есть.