Книга Голое поле, страница 198 – Галина Калинкина

— Се-режка!

Сенегалец любезно посветил к выходу. Оба, выйдя, одновременно глубоко вдохнули сырого воздуха, оставив за спиною тяжелое амбре общественного сортира. Взглянули наверх, низкое беззвездное небо. На смешанном французском и русском говорили о том, что сенегалец заплутал ночью со сна и зашел в чужой сарай. За такие проделки солдаты могли и накостылять, точно так и сенегальцы могли отлупить русского, пусть и по ошибке проникшего за их границы. Познакомились. Оказалось, Абу второй год служит стрелком во Французском легионе, а дома у себя работал на «арахисовой железной дороге» Дакар – Сен-Луи. Оба одного роста, одного года, они симпатизировали друг другу и могли стать приятелями, если бы не имевшиеся навязанные противоречия. Оба, не сговариваясь, решили не делиться ночной встречей у себя в ротах. Увидав же друг друга в следующие дни в гарнизоне, у дековильки или у пирса на берегу, приветливо махали друг другу рукою:

— Абу! Сережка!

— Друг! Ami!

И если поздняя осень тут затяжная: природа в зиму умирает мучительно долго, надрывая сердце пожухлыми видами и медленной потерей привлекательности, то лето в Галлиполи, как оказалось, приходит за один день. Однажды утром проснувшийся лагерь увидал вокруг себя красные брызги расцветшего мака, розовые пенки плантаций шиповника, неизвестный вид кустарника, за ночь покрывшегося, словно крошечные включенные люстры, желтыми лампочками-соцветиями, и на горизонте изумрудное море, потерявшее зимние серо-мраморные оттенки. С весною и летом, принесшими радости глазу, пришли и две беды: в гарнизоне расплодились вши и блохи, а жгучее южное солнце и авитаминоз привели к ожогам кожи и заболеваниям пеллагрой^[53]. От блох не помогал ни керосин, ни английский порошок. От тоски вообще ни что не помогало. Самое вожделенное развлечение лагеря – поездки в город, выход за периметр, но они не всем по карману. Объявленные футбольные матчи и намеченные на лето Олимпийские игры по плаванию, перетягиванию каната, метанию копья, бегу, прыжкам в длину и высоту, толканию ядра, гимнастике на снарядах необыкновенно подняли дух в гарнизоне. Футбольных команд образовалось несколько десятков, но регистрировали тех, кто как «Галлиполи-спорт» сшили себе спортивную форму и мячи. Чемпионат начался серией матчей с французами, на которые турки приглашались в качестве зрителей и арбитров. Почти во всех матчах побеждали игроки Добровольческой армии, русские с азартом боролись за мяч; французы остервенения русских не понимали. В одном из матчей сошлись и Тулубьев с Абу:

— Ami! Друг!

— Абу! Salut!

По общему счету побед русские снискали себе славу непобедимых, задев тем самым гордость не одних французов. Вскоре с английского крейсера, стоявшего в водах Дарданелльского пролива, пришел вызов. Новость про игру с англичанами привлекла на матч несколько тысяч зрителей из города, лагеря и эскадры союзников. Тулубьев с Кострицыным не слыли завзятыми футболистами и на тот раз остались в болельщиках за своих. Да и матч кончился слишком быстро, к разочарованию одних, к ликованию других, англичане покинули поле, не доиграв до финального свистка и проигрывая русским в сухую 4: 0.

Сильно разнообразило жизнь море. С каждым следующим днем тепла на пляже появлялось все большее число охотников купаться. Взрослые турки смотрели с недоумением, как сотни голых тел кувыркаются в прибрежных водах. После непобедимости в футболе, русские, заходившие в море, по местным меркам ледяное, казались богатырями. «Богатыри» вскоре выстроили в воде трехэтажную вышку в форме пирамиды и с ее трамплинов ныряли на глубину. Новый аттракцион пользовался успехом у всего населения лагеря, у детишек в особенности. «Дамский пляж» за гарнизонным ограждением охранялся караулом, какой не подпускал любопытствующих сенегальцев, греков и турок. С приходом тепла ушли сложности нескольких прожитых в «Голом поле» месяцев: потребность обогреваться и отсутствие бань. Плелись сети, мастерились удочки. Теперь существенно расширился рацион; с берега и с лодок ежедневно ловились барабуля, камбала, кефаль. Рыбаки особо почитались в лагере как добытчики. Теплое море и жгучее солнце неминуемо вызывали между мужчинами и женщинами влечение друг к другу и к жизни.