Книга Гордость. Вера. Верность, страница 97 – Кирилл Малышев

— Тьфу ты! – выругался десятник и, бросив парня, помчался к темнице.

Дружинник коротко выдохнул и побежал в противоположную сторону, вскоре растворившись в темноте.

Он нёсся изо всех сил. Грудь его, казалось, вот-вот разорвётся.

Пятьдесят саженей от лагеря. Сто саженей.

Он оступался на растаявшем днём, а ночью снова замёрзшем, слегка припорошенном свежим снегом льду – и снова вставал.

Сто пятьдесят саженей.

За ним никто не гнался, но Егор не мог позволить себе сбавить ход. Перед воином быстро росла едва различимая в кромешном мраке громадина острова.

"Ещё немного."

Парень, не чувствуя ног, прибавил шаг

Двести саженей. Нижний пятак был уже совсем рядом, он практически добрался!

Внезапно, поскользнувшись и потеряв равновесие, Егор упал на что-то мягкое. Он тут же попытался встать, но упёршись рукой, почувствовал под ней что-то податливое, проседающее под его тяжестью. В нос ударил отвратительный запах гниения. Глаза дружинника расширились от ужаса.

"О, Владыка! Это тела. Тела со стен!" – в темноте он не заметил их и на полном ходу влетел в гору разлагающейся плоти.

На мгновение из-за туч показался тонкий серп молодой луны, озарив его, барахтающегося в месиве из тел и пропитанных кровью и зловонным гноем одежд.

Хныча, дружинник перевернулся на спину. Судорожными движениями он принялся стирать с лица липкие, смердящие нечистоты – рвоту и опорожнения, которыми были вымазаны трупы.

От отвращения парня обильно стошнило ему же на грудь.

Кое-как утеревшись рукавом, он, извиваясь, будто уж, сполз с кучи и, разглядев в темноте узкую лестницу наверх, медленно пошёл по ней к Бирюзовым воротам, собрав остатки сил.

Преодолев половину ступеней, молодой воин обернулся и с высоты посмотрел на лагерь, из которого бежал. Он уже не спал, залитый морем огней. В разные стороны, к соседним стоянкам, от него неслись яркие точки – всадники с факелами.

Никто не преследовал убийцу. Погони не было. Всё обернулось на редкость удачно

Что-то укололо Егора изнутри. Едва ощутимо – он даже было подумал, что это вновь проснувшаяся совесть. Но вскоре укол повторился. На этот раз боль была гораздо сильнее и дольше не проходила.

Беглец схватился за живот.

— Что за… – тяжело дыша, прошептал он.

Резь внутри усиливалась.

"Нужно продолжать подниматься", – сжав зубы, подумал парень.

Держась одной рукой за каменные перила, а другой – за живот, он продолжил путь.

Постепенно, шаг за шагом, он преодолел лестницу. Боль не утихала, наоборот – становилась всё мучительнее. От страшных колик потемнело в глазах, и молодой ратник, почти ничего не видя перед собой, двинулся через Бирюзовый пятак к воротам.

— Кто идёт? – грозно окликнул его дозорный на стене.

— Ег… – попытался представиться беглец, но голос подвёл.

— Ты кто?! Егор?

Охнув, парень рухнул на четвереньки. В темноте, сбоку от ворот, едва заметно приоткрылась маленькая дверца. Из неё бесшумно появились несколько вооружённых людей.

— Нас предупреждали о тебе, – заговорил было один из них, но, увидев состояние беглеца, тут же спросил: – Ты чего? Ранен? Воняет от тебя, конечно…

Окончательно потеряв силы, Егор упал на бок. В горле у него что-то булькнуло. Громкая отрыжка вырвалась из его рта.

— Передайте… кн… князю, что… что Владимир убит, – извиваясь от мучительной рези, процедил он сквозь плотно сжатые зубы. – Я… я всё сделал… Пусть не трогает сёстёр…