Книга Тень ворона, страница 45 – Анастасия Дёмина

Иван ожидал, что он сейчас побежит в конюшню, хотя и не представлял, как он собирался удостовериться, что коня никто не касался, но Коля не сдвинулся с места, только сделал глубокий вдох и медленно выдохнул носом, будто прислушивался к себе. Вскоре его плечи, в напряжении поднятые почти к самым ушам, расслабленно опустились, и он медленно открыл глаза, кивнул старшему соколу и посмотрел на Ивана с такой неприкрытой неприязнью, что у того похолодела спина.

— Получил задними копытами в грудь, да? Мало тебе! – практически сплюнул он, к немалой растерянности Ивана: как он узнал?

— Довольно, – снова сказал старец, и старший сокол взял Колю за левое запястье, одновременно чтобы не дать ему продолжить нападки и в жесте молчаливой поддержки.

Иван сглотнул и вопросительно посмотрел на старца перед собой.

Тот вздохнул.

— Булат – необычный конь. В вашем мире подобных ему нет. Он из рода велесских лошадей, и главное их отличие заключается в том, что они разумны, совсем как люди.

— И будут поумнее многих, – проворчал Коля, но под суровым взглядом старшего сокола прикусил язык.

— Что делает их лучшими друзьями в мирное время и верными соратниками в битвах, – продолжил старец. – Многие века наш народ живет вместе с ними на этой земле, и, как подобает добрым соседям, мы помогаем и защищаем друг друга. Очень редко – и для наших людей это всегда большой праздник – они оказывают честь кому-то из нас, выбирая себе всадника. Когда это происходит, между конем и человеком возникает волшебная связь: они начинают слышать мысли друг друга, чувствовать друг друга на расстоянии. После чего в течение нескольких месяцев никто, кроме избранного всадника, не должен касаться коня, потому что это может ослабить и даже разорвать связь.

— Я… Я не знал… – пролепетал Иван.

— Да, – кивнул старец, – ты не знал. Ты явился в чужой мир, практически ничего о нем не зная, но почему-то решил, что здесь все так же, как в твоем. И что запрет заходить в конюшню – всего лишь прихоть и за его нарушение ничего не будет ни тебе, ни другим.

— Я просто… – начал Иван, но осекся.

— Ты просто – что? – не дал ему спуску старец. – Ты просто был сердит на Колю и сделал ему назло? Заметь, я не оправдываю его поведение, и мы еще обсудим с ним случившееся. – Он покосился на светловолосого юношу, который отвернулся, будто речь шла не о нем, но его щеки предательски порозовели. Старец снова обратился к Ивану: – Но его действия – это его действия, и только он несет за них ответственность. Точно так же, как только ты несешь ответственность за свои. Какими бы помыслами и чувствами ты ни руководствовался, это ты позволил гневу собой управлять, это ты намеренно нарушил запрет, и это ты даже не допустил мысли, что за ним стоит нечто действительно важное, и это в мире, полном волшебства и неизвестных тебе законов. Подобная слепая самоуверенность и высокомерие убивают быстрее, чем меч разбойника, мальчик.

На поляне повисло тягостное молчание. Иван не смел поднять глаз от травы, расплывающейся из-за навернувшихся слез. Сердце бухало в груди кувалдой, и было трудно дышать.

Старец громко вздохнул и посмотрел в небо.

— Самое печальное, на мой взгляд, что эти два проступка ты совершил исключительно по своей воле, без нашей подачи. Зато, когда мы организовали для тебя проверку, ты ее прошел.