Книга Яга на выданье, страница 9 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Кот, кряхтя, сполз по стене вниз, шлёпнулся на пол и подтаскивая задние лапы, на попе подъехал ко мне.

— Готов? – подмигнула я Леопольдовичу, потянув за кольцо творила.

И мы в два лица выглянули в створку подполья.

Там, внизу, метрах в трёх от земли, переминаясь с ноги на ногу и неспешно ковыряя землю огромным когтем, стояли две гигантские, покрытые чешуёй птичьи лапы.

Курьи ножки.

Мы с котом переглянулись.

— Ну, охренеть теперь... – выдал Василий и, не изменяя своим привычкам, снова грациозно закатил глаза и шлёпнулся в глубокий, спасительный обморок прямо на свежевыпрямленный пол.

А я села рядом, прижав к груди гримуар, посмотрела на весело гудящую печку и заржала так громко, что снаружи с веток с криками сорвалась стая ворон.

Ох, чует моё сердце, Тьмутаракань нас никогда не забудет!

Глава 5.

Не успел Баюн толком прийти в себя и сфокусировать на мне свой ошалевший, полный вселенской скорби взгляд, как из-под пола донеслось радостное, басовитое: “Ко-ко-ко-о-о!”. Звук был такой мощи, что завибрировали даже мои зубы. А затем началось то, что в летописях Тьмутаракани наверняка назовут “Великой Куриной Пляской”.

Избушка, осознав, что её деревянный радикулит прошёл, а вековые оковы земли больше не держат по самые половицы, пришла в состояние абсолютного, неконтролируемого экстаза. Она подпрыгнула на месте, издав трубой радостный свист, и… пустилась в пляс!

Сначала это была лихая чечётка. Брёвна ходили ходуном, пол вибрировал с частотой взбесившейся стиральной машинки в режиме отжима. Я с диким визгом вцепилась всеми четырьмя конечностями в спасительную, раскалённую печку, благоухая палёной мантией, а Василий, потеряв остатки гравитации и достоинства, взмыл в воздух.

— МЯ-Я-Я-ЯУ! МАМАНЯ-Я-Я! – заорал кот, пролетая мимо меня, облитый какой-то серой гадостью, стремительно увеличиваясь в размерах, и мёртвой хваткой впился когтями в мою левую ногу, обхватив её как мать родную.

Изба тем временем перешла от чечётки к забористому канкану. Она поочерёдно вскидывала то правую, то левую чешуйчатую лапу, задорно поскрипывая ставнями.

Нас с Василием мотало по всей жилплощади, как два носка в центрифуге. Утварь, горшки, вековая пыль и чудом уцелевшие пауки летали по комнате, образуя живописный торнадо.

“Карма! – билась в моей офигевшей голове единственная чёткая мысль, пока я пыталась не откусить себе язык. – Это всё чёртова карма!”.

Бумеранг мироздания прилетел мне прямо в темечко! Только сегодня я заколдовала “чудо” богатыря, заставив его без остановки плясать.

Как же мне было смешно наблюдать за тем, как двухметровый шкаф в кольчуге крутит фуэте и отбивает джигу сафьяновыми сапогами, умоляя о пощаде! И вот теперь, видимо, карма решила, что долг платежом красен. Теперь я сама стала пассажиркой этого адского диско-шара на курьих ножках!

— Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ-У-У! – вопил во всё горло Василий, болтаясь на моей ноге, как пушистый маятник. Его глаза вылезли из орбит так далеко, что, казалось, сейчас отвалятся. – Клянусь своими усами, я больше ни разу не хихикну над заколдованными богатырями! Пусть хоть в балетных пачках хороводы водят! Только остановите эту бешеную птицу!

Изба, словно услышав нас, сменила репертуар и пошла вприсядку, ухая всем срубом.

— Ах ты, окорочок переросший! Ты что творишь, пернатая твоя душа?! – орала я, срывая голос, пока мой желудок пытался поменяться местами с лёгкими. – Если ты нас угробишь, я пущу тебя на дрова! На зубочистки распилю, фанера ты неадекватная!