Книга Яга на выданье, страница 10 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

— Мои лучшие годы! – рыдал кот, отпуская мою ногу и перелетая на метлу, которую обнял всеми лапами. – Я же ещё не познал вкуса истинной сметаны! Я не оставил потомства! Я слишком красив, чтобы умереть! Ох, за что мне это, Баюну потомственному?!

Но избушке показалось мало танцев.

Наплясавшись, на месте, она решила, что ей срочно нужно переключиться на что-то другое. Раздался громкий скрип, изба наклонилась вперёд, как спринтер на старте, и взбесившейся курицей рванула с места!

Тьмутаракань вечно славилась своей непроглядной теменью, но нашу движимую недвижимость это не смутило. Печка, которую я до сих пор обнимала, раскочегарилась до состояния ядерного реактора. Из окон ударили два мощнейших, ослепительно-рыжих снопа света. Мы неслись по тёмному лесу, освещая себе путь, как прокачанный внедорожник с китайскими фарами дальнего света!

За окном с дикой скоростью мелькали вековые сосны. Избушка с грацией гигантского страуса под энергетиками перепрыгивала через поваленные коряги, сухостой и овраги.

ПРЫЖОК! Нас подбрасывает к потолку.

ПРИЗЕМЛЕНИЕ! Мы с Васькой впечатываемся в пол.

ПОВОРОТ! Кот с воплем съезжает по стене, оставляя на брёвнах борозды от когтей.

Я сидела на полу в позе морской звезды, вцепившись одной рукой в дверную ручку, а другой – в приколоченную к полу лавку, и… истерически ржала! Я просто не могла остановиться.

Ох, видели бы меня сокурсники!

— Давай, родная! Жми на газ! – сквозь слёзы хохотала я, глядя, как луч из нашего окна выхватывает из темноты обалдевшую морду какого-то местного лешего, который тут же нырнул в кусты, крестясь обеими руками. – Побьём рекорд Тьмутаракани по бездорожью!

— Мама! – орал кот. – Я вижу свет в конце туннеля! А нет, это просто печка открылась! Мы все умрём! Мы превратимся в кошачий паштет и ведьмину отбивную!

Забег продолжался ещё добрых полчаса.

Избушка, намотав кругов пять по лесу, наконец-то почувствовала, что пар выпущен. Она сбавила ход, плавно развернулась и потрусила туда, откуда сбежала.

С громким, облегчённым стоном избушка поджала свои курьи лапы, буквально рухнув на землю всем пузом. Пыль осела. Внутри воцарилась звенящая тишина, прерываемая только звоном разбитой посуды.

Тряска прекратилась. Окна медленно погасли.

Мы с Василием сползли со стены на пол, представляя собой жалкое зрелище: волосы дыбом, глаза в кучу, у кота хвост задёргался в нервном тике.

Тишина казалась оглушительной. И вдруг её разорвал странный, резкий звук. Из печной трубы донеслось раскатистое, довольное, булькающе-свистящее:

«Хр-р-р-р… Пф-ф-ф… Буль-буль… Хр-р-р-р…»

— Уснула, зараза! – констатировал Леопольдыч, разглядывая летающие пылинки в лунном свете.

— Угу, – только и смогла выдавить из себя.

Мы с Баюном так и остались лежать на полу, синхронно дёргая правым глазом.

Новоселье, определённо, удалось на славу.

Глава 6.

Организм, переживший адреналиновую кому от экстремального зодчества, решил, что с него хватит. Стоило только избушке утихнуть, как мы с Василием Леопольдовичем, не сговариваясь, вырубились прямо там, где лежали – в живописной куче из пыльного тряпья, пучков сушеной полыни, черепков и какого-то доисторического мусора.

Вырубились мы богатырским сном. Нас не пугали ни сквозняки, ни тот факт, что вместо подушки у меня был чугунный котелок, а Васька вообще спал в обнимку с надкусанным веником. За ночь мы даже не пошевелились.