Книга Яга на выданье, страница 7 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Углы заросли такой густой и концептуальной паутиной, что ею можно было ловить не только мух, но и мелких птеродактилей. А плесень на брёвнах переливалась всеми оттенками флуоресцентного зелёного, явно имея докторскую степень по токсичности и готовясь вот-вот со мной поздороваться.

— Ну-с, глаза боятся, а руки из нужного места растут, – философски изрекла я, закатывая рукава мантии и призывая на помощь простейшую бытовую магию вперемешку с банальной шваброй, чудом найденной в углу.

Работа закипела. Я чихала, разгоняя вековые завалы трухлявых горшков, истлевших пучков трав и чьих-то подозрительных костей, которые я предпочла считать куриными.

Василий, естественно, "помогал". Этот пушистый аристократ с независимым видом вышагивал между кучками мусора, старательно делая вид, что инцидента с мышью не было в природе. Он ступал брезгливо, на цыпочках, как балерина на минном поле. При этом Баюн нет-нет да и бросал на меня подозрительные, прищуренные взгляды – не смеюсь ли я над его подмоченной репутацией грозного хищника? Я, в свою очередь, старательно прятала широченную улыбку за сжатым кулаком, издавая сдавленные звуки:

— Кхм-кхм... Ох, какая пыль едкая... Кхм... Прямо спазмы вы-вызывает! – давилась я, глядя, как кот величественно отпихивает лапой дохлого таракана и тут же брезгливо отдёргивает её.

— Хозяйка, ну это же форменное издевательство над тонкой душевной организацией магического животного! – начал заводить свою шарманку Василий, недовольно бубня себе под нос. Он попытался грациозно смахнуть хвостом паутину со стула, но в итоге лишь намотал её на себя, став похожим на сахарную вату. – Тут же грязи по колено! У меня шёрстка – чистый бархат! Эксклюзив! Я же сейчас замараюсь так, что вылизываться придётся до второго пришествия! Вы только посмотрите на эти лапы – они были иссиня-чёрными, а теперь цвета прошлогоднего асфальта! Мой царственный облик меркнет в этой помойке!

Он театрально вздохнул, уселся на единственную относительно чистую табуретку и принялся остервенело выкусывать из пуза несуществующих блох, продолжая причитать:

— Я Баюн, а не трубочист! Мне по статусу положены пуховые перины и сметана в хрустале, а не вот этот ваш хтонический субботник...

— Слушай сюда, жертва клининга, – ласково, но с явным металлом в голосе перебила я кота, вытирая пот со лба грязным рукавом. – Если ты сейчас же не прекратишь свои стенания и не начнёшь хотя бы морально поддерживать процесс уборки, я лично пойду под половицу, найду ту самую хищную серую мышь и назначу её старшей по кухне. Будете спать в обнимку!

Василий поперхнулся собственным хвостом, округлил глаза и нервно сглотнул.

— А шёрстку твою, если что, я в два счёта очищающим заклинанием отполирую, будешь блестеть, как самовар на ярмарке! – добавила я. – Так что бери тряпку в зубы и протирай подоконник!

Кот возмущённо фыркнул, но спорить не рискнул, принявшись с кислой миной елозить лапой по подоконнику.

Я же тем временем с кряхтением отодвинула от стены громоздкий, полусгнивший сундук. Под ним обнаружился тайник, из которого я извлекла нечто, плотно завёрнутое в истлевшую мешковину. Чихнув от взметнувшегося облака пыли, я развернула свёрток.

Это была Книга. Огромный, невероятно толстый гримуар с обложкой из потрескавшейся тёмной кожи, окованный потемневшей бронзой. От него прямо-таки разило древней, терпкой магией.