Книга Измена. Не умирают от любви, страница 52 – Светлана Калинникова

ГЛАВА 20. Целебная мазь и юный поклонник.

Изготовленная мною мазь оказалась, прямо скажу, отличной. Царапина не сразу, а в течение дня исчезла. Я отправила Евгению Юрьевичу сообщение о том, что все получилось. Ответ был краткий и для ученицы Полины Ахтырской приятный: «Пять за практическое занятие по зельеварению».

Сын оценил мою успеваемость высоко:

— Мам, ты «ващще» крутая! Ты бы еще вопросы по ЕГЭ наколдовала.

Кто о чем! Но на достигнутом я не остановилась. У Светика немного подтекал глаз, и я решила испытать мазь и на нем.

Не ожидал мой котик такого отношения. Я подняла его на руки, погладила и осторожно нанесла мазь. Он взвизгнул, выпустил когти, выгнул спину и спрыгнул с моих колен. Не это поразило меня, а вполне себе человеческий тонкий голосок:

— Ведьма! Предупреждать надо! Я домовому пожалуюсь.

Конечно, пожаловался. Появившийся словно ниоткуда домовой строго мне сказал:

— С ведьминым помощником разговаривать надо, не «сю-сю-сю», а объяснять. А вот так — бац, помазала! — его не воспитаешь.

— Ну что мне теперь делать? — запричитала я. — Светик, ну извини меня. Я хотела, чтобы у тебя глазик не болел.

С Пересветом мы помирились, а домовой пробурчал, что тяжело учить и молодую ведьму, и кота ведьмина воспитывать. Так что колдовская жизнь моя бурлила.

На следующий день я устроила себе поход в любимый магазин — «Книги и канцтовары».

В канцелярском отделе книжного магазина я задержалась, погруженная в выбор идеального спутника на грядущий год — ежедневника. Мой взгляд скользил по рядам, останавливаясь то на практичных органайзерах, то на календарях, украшенных символом наступающего года. Особое внимание привлекли изображения с пушистыми котиками всех мастей, живописные натюрморты и, конечно же, пейзажи Томаса Кинкейда.

Конечно, я читала, что его картины считаются символом мещанства. Только я не искусствовед и не берусь судить о его творчестве. Но в этих, как их иногда называют, «пряничных» и красочных полотнах есть что-то особенное, что-то, что приносит покой и дарит мимолетное ощущение умиротворения и, главное, надежды.

С ежедневником, снабженным фиксированными датами и удобной закладкой, и календарем, выбранным скорее для души, я направилась к выходу. И тут, у самой двери, я увидела сына обувного мастера — Костю.

— З-з-з-зд-дравствуйте! — улыбнулся парень.

— Здравствуйте, Константин! — ответно улыбнулась я. — Неужели за книгой? Или все-таки заглянули что-то взять из канцтоваров?

— И з-з-з-за т-т-т-тем, и з-з-за д-другим.

— Ну, удачи вам! Найдите в том изобилии именно то, что вам нужно, а мне пора, — он придержал мне дверь, и я выскользнула на улицу.

Вечерняя прохлада уже окутала город, и тусклые фонари на аллее создавали легкую иллюзию потусторонности. Я неторопливо шла к стоянке, наслаждаясь одиночеством, пока сын был на занятиях в театральной студии.

— Можно я составлю вам компанию? — раздался рядом жизнерадостный голос Кости. Он шагал вместе со мной, такой беззаботный, как и положено молодому человеку, еще только познающему жизнь.

— Конечно! — ответила я. — Но только ненадолго, я иду к машине. Уже довольно поздно и прохладно. Кстати, могу подвезти, если вы не на машине.

— Нет, сегодня я на автобусе. Даже не знаю, удобно ли вас обременять.