Книга Измена. Не умирают от любви, страница 55 – Светлана Калинникова

Меня уже вот как несколько недель ничего не связывает с семьей Ахтырских, с чего бы мне быть послушной невесткой? Может быть, стоит указать свекру дорогу в места не столь отдаленные? «Юрка, — отрезвила меня мысль о сыне. — Юрка — их внук. Со мной им и вправду не о чем разговаривать. Но, как говорится, есть нюанс».

Иного объяснения, как «во избежание», подобрать не могу, почему я отправилась вслед за Николаем Сергеевичем пройтись по нашему двору. Было уже прохладно, и он поднял воротник. Мы остановились у детских качелей. Свекор рукой мне показал на них и вопросительно посмотрел. Я покачала головой, что на качели не сяду.

— Ну что же, начнем, — как-то звонко и легко, не по-старчески, сказал Николай Сергеевич. — Столько лет в одной семье, а толком ни разу даже не поговорили.

— Не поздновато? — подколола я. — Скоро у нас развод с Вадимом.

— Поздно-не поздно, кто знает? Только другого времени может и не быть, — пожал плечами свекор. — Знаешь, когда наш Вадим привел тебя как невесту, мне было как-то все равно. Сын вправе сам был распоряжаться своей жизнью: влюбляться, совершать ошибки. А вот Галя видела своей невесткой другую девушку, дочку подруги, и была очень разочарована. А потом все изменилось: жена прониклась твоей смелостью в общении с нами, раскованностью, не выходящей за рамки воспитания, а я увидел в тебе то, что станет когда-нибудь большой проблемой. Я предложил тебе после окончания института работать в моей фирме, а ты отказалась. Ты решила начать свою карьеру так, как видела сама. А вот Вадим был послушен, и стал сотрудником прокуратуры, потому что у меня были связи и в общем-то, было полезно для семьи. И Галина в свое время потупила так, как сказал я.

Как только у меня появилась финансовая стабильность, я велел ей уйти с работы и заниматься домом и сыном. Я видел в этом престиж и собственное удовлетворение оттого, что сын простого работяги может обеспечить семью не просто всем необходимым, но и приблизиться к тому, что может считаться в нашем городе роскошью. Понимаешь, даже в моей мягкой и очень неконфликтной жене зажгла огонек гордости за неповиновение. Знаю, что она мечтала о карьере, но самостоятельная женщина — большое неудобство в семье. Женщину, которая зависима от тебя как от хозяина, намного проще убедить в важных для тебя вещах.

— Держать в повиновении?

— Разве я держал в повиновении Галину? Совсем нет. Я всегда направлял, рекомендовал, убеждал: безо всяких затруднений. На тебя мое влияние никак не распространялось. Поначалу Вадим как мог уводил тебя от моих советов, притом что и ты аккуратно и деликатно дала понять, что в моем участии в воспитании внука не нуждаешься.

— Ну да, в нем нет «ахтырского» стержня, — хмыкнула я. — А в чем он, кстати, заключается?

— Твердость, способность идти вопреки.

— Так ведь и у Юры есть эти качества, — мне стало обидно, что за моим мальчиком не признают очевидные достоинства.

— Есть, — кивнул свекор, — но ничего не поправить, мое отношение к нему всегда будет … с оглядкой, подозрением, что ли.

— Может, все дело в том, что он мой сын? Ребенок от нежеланной невестки?

— Да он твой во всем! Однажды я съязвил по твоему поводу, назвав «мадам юристкой» по незначительным спорам. А мальчишка мне сказал: «Ты обижаешь маму. Мама — грамотный юрист, я не раз об этом слышал, но она никогда не рассказывает об этом. А вот папа хвастливый!» Десятилетний ребенок не признавал меня как главного человека в семье.