Книга Измена. Не умирают от любви, страница 50 – Светлана Калинникова

Он смотрел на меня в упор, без ненависти в глазах, без брезгливой улыбки, как это было, когда он собирал в квартире вещи. Единственное, что я отметила для себя, — чужой, неприятный мне человек. Он колебался: подойти ко мне или пройти мимо.

— Что за заявление ты подала в полицию? — была его первая фраза, обращенная ко мне. — Устроила какой-то цирк: нападение во дворе дома, свидетелей нет, а меня и Веру приплела. Это какая-то новая тактика ведения спора по разделу имущества? Или такой тупой акт мести?

— Ты скоро со всем ознакомишься в полиции. Я не собираюсь тебе пересказывать.

— Нападение! — он намеренно громко произнес слово. — Ну и какие повреждения? А-а-а! Царапина на щеке. Так, может, ты в дверь не вписалась от расстройства чувств? Или выпила с горя после расставания, с кем-нибудь подралась, а теперь пытаешься на меня вину свалить?

— Какой же бред! — фыркнула я, не скрывая раздражения. — Ты бы себя со стороны послушал, Вадим. Я даже не знаю, что у тебя в голове творится: то ли от большой любви к Вере мозги отшибло, то ли возрастные изменения дают о себе знать. Хотя последнее, пожалуй, более вероятно. Знаешь, что действительно поможет тебе прийти в себя? Общение с сыном. Очень полезное мероприятие, рекомендую. Позвони ему. И еще одно: каждый твой выпад в мою сторону я не оставлю без ответа.

— Вадим Николаевич, — услышали мы голос секретаря. — Копию приговора получите!

И к моему большому облегчению он оставил меня в покое.

Сев в машину, я снова задумалась о том, каким чужим и омерзительным может стать для тебя человек, которого, казалось, знаешь досконально. Будто перед тобой не тот, кого ты любила или уважала, а какая-то его жуткая копия или вообще кто-то другой, кто просто носит его лицо. Вадим по-прежнему ухожен, хорошо одет, но что-то другое появилось в нем, не связанное с Верой, с нашим расставанием, но изменившее его жизнь навсегда.

В машине, откинув козырек с зеркальцем, я разглядела на щеке небольшую царапину. Она была чуть ниже морщинок, которые уже начали появляться вокруг глаз. «Ненужная старуха», — промелькнула мысль. Но это не Вадим так меня называл. Он, конечно, может быть ироничным, метко подмечать мои слабости, но я помню, как он однажды назвал меня «моя старушка». И тогда мне показалось, что это не его слова, а эхо чьих-то более злых замечаний. Может, Верочки? А потом я предпочла забыть, простить.

Мысли о Вадиме не давали покоя. Во мне теплилась надежда, что он не причастен к нападению, что это Вера, а он просто не в курсе. Но его ледяное равнодушие к собственному сыну разрывало сердце. Когда я попросила его позвонить Юре, он просто промолчал. Отвернулся, предал, как когда-то меня.

Недавно он больно уколол меня, сказав, что мать продала меня за гроши. А не пытался ли он сам купить сына? Юра остался со мной, и Вадим, кажется, не может этого простить.

Говорят, чтобы по-настоящему узнать человека, нужно не только прожить с ним в браке, но и пройти через развод. Именно в этот момент обнажается истинная сущность.

В памяти всплыл один эпизод. Я сильно заболела, похудела до такой степени, что едва могла ходить. Вадим поднял меня с постели, злую и плачущую, поставил мои ноги на свои ступни и водил меня по квартире, как большую куклу. «Шаг за шагом, шаг за шагом», — шептал он.