Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 40 – Анастасия Вежина

— Встану. Раз уж другого выхода нет.

Подхожу к ней, протягиваю руку.

— Марин, давайте останемся друзьями. Ради Кати.

Она смотрит на мою руку долго, потом пожимает.

— Хорошо. Друзья.

Но рука задерживается в моей дольше, чем нужно для дружеского рукопожатия.

Прощаюсь с Катей, выхожу во двор. Сажусь в машину, завожу двигатель. В зеркале вижу, как Марина стоит в окне и смотрит мне вслед.

Домой возвращаюсь в половине восьмого. У калитки меня встречает Алёшка.

— Дядя Лёша! А мы думали, ты не приедешь!

— Почему не приеду? Обещал же.

— Мама сказала, может, ты там останешься.

Беру его на руки, иду к дому. Ольга стоит на крыльце, улыбается, но улыбка натянутая.

— Как дела? Всё починил?

— Всё. Кран, дверь, плитку на кухне.

— Молодец. А как… как она?

— Плохо. Депрессия.

— Понятно.

Заходим в дом. На столе накрыт ужин, дети ждут. Садимся есть, но Ольга молчит, только изредка поглядывает на меня.

— Мам, а что такое депрессия? — спрашивает Петя.

— Это когда человеку очень грустно, — отвечает Ольга.

— А почему папиной жене грустно?

— Бывшей жене, — поправляю. — И грустно ей потому, что… сложно объяснить.

— Потому что папа к нам ушёл? — серьёзно спрашивает Маша.

Молчу. Как объяснить детям взрослые проблемы?

— Да, — тихо говорит Ольга. — Потому что папа ушёл.

После ужина укладываем детей спать. Остаёмся вдвоём на кухне.

— Лёша, ты какой-то… другой сегодня.

— В чём другой?

— Не знаю. Задумчивый. Грустный.

— Тяжело было. Видеть её такой.

— Жалеешь её?

— Конечно, жалею. Она мать моей дочери.

— Только жалеешь?

Смотрю на Ольгу внимательно. В её глазах ревность, страх.

— О чём ты?

— Ты провёл у неё целый день. Один на один. Чинил ваш дом, вспоминал прошлое.

— Ольга, ты ревнуешь?

— А не должна?

Встаю, подхожу к ней, обнимаю.

— Не должна. Мой дом здесь. Мои дети здесь. Моя любовь здесь.

— Правда?

— Правда.

— Тогда почему на руках мозоли? И почему ты пахнешь её духами?

Отпускаю Ольгу, смотрю на руки. Да, мозоли покраснели от непривычной работы. А духи… Марина действительно стояла близко, когда я чинил кран.

— Мозоли от работы. А духи… не знаю, наверное, в доме пахло.

— Лёша, скажи честно. Ты жалеешь её или нас?

Вопрос как нож. Кого жалею? Марину, которая лежит больная в пустом доме? Или Ольгу с детьми, которые боятся меня потерять?

— Не понимаю вопроса.

— Понимаешь. Жалеешь, что ушёл от неё? Или жалеешь, что пришёл к нам?

Обнимаю её крепче, целую в макушку.

— Не жалею ничего. Мой выбор правильный.

— Тогда почему так тяжело тебе?

— Не тяжело.

— Тяжело, Лёша. Я женщина, я чувствую.

Она права. Тяжело. После сегодняшнего дня в голове каша. Мозоли на руках жгут, напоминая о том времени, когда я строил счастье с другой женщиной. Когда был молодым, сильным, полным планов.

— Ольга, поверь мне. Это прошлое.

— Хорошо, — говорит она. — Но мне понадобится время.

Октябрьский свет ложится на подоконник в ординаторской. На рукаве куртки ещё держится запах старого дома, а ладони ноют после вчерашнего ремонта.

Принимаю пациентов — обычная осенняя волна простуд и обострений. Иван Зайцев заходит на контрольный осмотр, выглядит лучше — трезвый уже третью неделю.

— Доктор, а правда говорят, что осенью люди чаще расстаются? — спрашивает он, застёгивая рубашку.

— Почему вдруг такой вопрос?