Книга Тайна дома на холсте, страница 86 – Юлия Евдокимова

— Клео, прости… я не думал, что так выйдет.

— Вы же говорили, что последнее время он прекрасно себя чувствует! — возмутился Оленевский. — Что он не способен на нападение!

— Он не нападал…

— Чёрт возьми, он чуть не сломал ей руку!

Мужчины стояли друг напротив друга, кипя от гнева. Пришлось вмешаться.

— Господа, прошу вас! — Я подняла руку. — Я не пострадала. Это просто синяки. Как Владимир?

Оленевский нахмурился, не понимая, как я могу беспокоиться о том, кто только что причинил мне боль.

— Он молчит, — сказал Мишель. — Не отвечает на вопросы. Смотрит в одну точку.

— Приступ?

— Нет, другое… Он не отсутствует. Он просто не хочет разговаривать.

— Так не может или не хочет? — холодно спросил Оленевский. — Вы же понимаете, что он — главный подозреваемый? Его молчание не играет нам на руку.

— Возможно, он просто в шоке. Он… испытывал какие-то чувства к Марии.

— А к Клео не испытывал? – Оленевский впервые назвал меня так,- Вы же понимаете, после того, что произошло мы не можем полагаться на его привязанности.

— Вы откажетесь от его защиты?- Голос Мишеля задрожал.

— Он не хотел, — раздался голос от двери.

Макар. Старый лакей стоял на пороге, глядя на нас исподлобья. Мы удивлённо воззрились на него — явиться к господам и начать разговор без позволения? Он уже нарушил все правила, прекратив разговор в прошлый раз, это уже слишком!

— Он не понимал, что делает, — упрямо сказал старик. — Он никогда не причинил бы вреда Клеопатре Егоровне.

— Он уже причинил, — сказал Оленевский.

— Что вы имеете в виду, Макар? Почему он не понимал? — спросила я.

— Он не понимал, что делает больно вам, барыня. Он был не здесь.

Мы замолчали.

— Я хочу ему помочь, — сказала я тихо. — Но если он причинил вред той девушке… если он убил её… мы не можем его защищать.

— Я расскажу вам, барыня, — сказал Макар. — Как он сбегал на прогулки. Я не запирал дверь. Заметил, что взаперти ему хуже. А если он уходил, я всегда незаметно следовал за ним. Но пару раз… он ускользал. Тогда я снова стал запирать дверь, и у него начались приступы. И я снова оставлял дверь открытой.

— В тот день, когда я впервые пришла к вашему хозяину, это вы оставили дверь незапертой?

Макар опустил голову.

— Да.

Мы переглянулись.

В этот момент снизу донёсся шум.

Я вышла в холл — и отшатнулась. На пороге стояла Анна: щёки горят, волосы растрёпаны, глаза бегают по сторонам.

— Сюда едет полиция!

— О нет, — ахнула я. — Вы этого не сделали. Скажите, что не сделали!

— Кто-то должен был сообщить полиции, — голос её дрожал. — Убийца должен быть наказан.

— А что, если это не он? — я шагнула к ней. — Вы погубите невиновного!

— Но я думала… кто же ещё…

«Ваш брат», — хотела сказать я. Но не успела.

Оленевский отодвинул меня в сторону.

— Что вы сказали полиции? — спросил он. — Быстро!

— П-просто что я познакомила их… Владимира и Машеньку… И что он много лет провёл в лечебнице…

— И всё?

Она кивнула.

— Хорошо. Теперь идите в гостиную и расскажите всё Михаилу Александровичу.

— Я не могу…

— Вы обвинили его брата. Найдите в себе смелость взглянуть ему в глаза.

Анна опустила голову и поплелась в гостиную.

— Что теперь делать? — прошептала я.

— Во всяком случае, я не собираюсь отдавать Владимира полиции, — ответил Оленевский.

Полиция появилась через десять минут.