Книга Тайна дома на холсте, страница 85 – Юлия Евдокимова

Мы ахнули.

— Но и это не всё, — продолжил Оленевский. — Примерно в одно время с дочерью Калашникова и с Владимиром Александровичем в лечебнице находилась дочь графа Строганова. И… наша жертва. Мария.

— Мария! — я встала и начала ходить по комнате. — Но почему её отец ничего не сказал?

— Потому что не хотел, чтобы за дочерью тянулась слава сумасшедшей. Она пробыла там всего пару недель, надеясь излечиться от своих видений. Ничего не получилось. Думаю, она пожаловалась отцу на методы доктора Смолева и тот забрал дочь.

— А Строганова?

— Пробыла месяц. И тоже покинула лечебницу.

Мишель выглядел таким же ошеломлённым, как и я.

— Выходит, связь между двумя пропавшими девушками — это Константин Калашников? Так нужно немедленно…

— Немедленно что? — перебил Оленевский. — У нас есть доказательства его причастности?

— Но вы же сами…

— Я передал информацию полиции. Калашникова проверят.

— А что за эксперименты проводил доктор Смолев? — спросила я.

— Неизвестно. Могу только предположить, что некоторые рисунки Владимира их изображают.

— Какой кошмар… — я вспомнила страдание на лицах женщин на рисунках Владимира, некоторых были привязаны к кроватям. Неужели это то, от чего он пытается закрыться? — Мы нашли связь между жертвами! Это Калашников!

— Клео… — Мишель откашлялся. — Это не только Калашников. Это и Владимир тоже. Если он знал этих женщин, если он их рисовал…

— Мы должны немедленно с ним поговорить! — воскликнула я.

— Он пока не знает о смерти Марии, — сказал Мишель. — Боюсь, это известие может вызвать новый приступ.

Я посмотрела на Мишеля.

— Давайте так. С ним поговорит Владислав Ксаверьевич. Я буду рядом для поддержки. А ты, Мишель, просто молчи. Ты слишком взволнован.

— Нет, — твёрдо сказал Мишель. — Он мой брат. Я сам буду говорить с ним.

* * *

Мы вошли в комнату Владимира и застали его всё у того же окна. Улыбка, появившаяся было при нашем появлении, тут же исчезла, когда он увидел бледное лицо брата.

— Боюсь, нам нужно сообщить тебе печальную новость, — Мишель сглотнул, голос дрожал. — Мария, девушка, с которой ты гулял у реки… она мертва.

Владимир смотрел на брата, словно тот ничего не сказал.

— Как? — спросил он. Голос был лишён эмоций.

— Полиция считает, что она утонула, — неуверенно сказал Мишель.

Владимир перевёл взгляд на меня:

— Как?

— Мы не знаем точно, — ответила я, стараясь говорить мягко. — Но она… не сама утонула. Кто-то связал её. Она сопротивлялась.

Я шагнула ближе, чтобы коснуться его плеча, но Владимир вдруг схватил меня за запястье. Так сильно, что я вскрикнула.

— Владимир… ты делаешь мне больно, — голос мой дрогнул. — Это же я, Клео.

Он не отпускал. Взгляд его стал рассеянным, дыхание прерывистым.

Оленевский шагнул к нам и попытался разжать его пальцы. Бесполезно. А потом, так же внезапно, хватка ослабла. Владимир выпустил меня, и я, не удержавшись на ногах, отлетела в сторону.

Он застыл. Взгляд стал стеклянным. Он смотрел сквозь меня, не узнавая.

Оленевский подхватил меня под руку и вывел в гостиную. Я дрожала. Он обнял меня, успокаивая.

— С вами всё в порядке? — спросил он, наконец отстраняясь и вглядываясь в моё лицо.

Я рассеянно кивнула, потирая запястье, начинающее синеть.

— Нужно показаться доктору, — сказал он.

В гостиную вошёл Мишель. Лицо его было серым.