Книга Тайна дома на холсте, страница 111 – Юлия Евдокимова

— В Койволу, то есть теперь в Ясенево, ходит электричка.

— А ты уверена, что мы поймаем там такси? Охолонись, давай погуляем, в Мариинку сходим. И в корпусе Бенуа новая выставка. Кстати, я нашла для тебя один эскиз, знакомые в Русском музее подсуетились. Правда, его не атрибутировали, как работу твоего Вересаева, но смотри – напоминает же! Сейчас отправлю тебе.

Таисия схватила телефон и увеличила набросок. Ну, конечно, это набросок «ее» картины. Она увеличила еще сильнее, отчего картинка стала нечеткой, но все равно было понятно, что на мосту те же фигуры, что и на картине. Но это другой набросок… или убийца на мосту был безжалостно стерт?

— Тем более. Я должна… это трудно объяснить. Я и одна могу…

— Ну, одну я тебя точно не отпущу.

* * *

Агрегатор такси нашел им машину за пять минут. Они ждали ее на той самой станции, коричневой, деревянной с белыми колоннами. Только вместо таратаек с извозчиками от входа отъезжали машины.

— Вы уверены, что вам именно Красный мост? Там же ничего нет.

Таисия кивнула. Уверена.

Ангелина рассказывала что-то о Ясенево, но актриса не слушала. Вот сейчас… сейчас… машина переехала современный мост. Конечно, старого моста давно нет. И все же по спине побежали мурашки.

— Остановитесь!

Ноги тонули в песке на берегу реки, хотя давно не было того пляжа и той дороги. На противоположной стороне виднелись два довольно старых дома за высокими деревьями. Каминные трубы поднимаются над крышами, ворота в сад у самой воды. Но эти дома правее, и мост сместился, и дом был совсем не здесь.

Таисия вглядывалась в заросший холм слева от моста, но деревья росли так густо, что не видно просвета.

— Ты ненормальная.- Ангелина, стараясь не зачерпнуть ботинками песок, шагнула за приятельницей, но тут же передумала и осталась на траве.- Ну, во всяком случае, теперь мы знаем точно, что твоя картина написана с 1880 по 1886 годы.

— Погоди, почему по 1886? Похоже, да, Клеопатре было тогда 34 года… Но ведь картина могла появиться и позднее!

— Не могла. Потому что Петр Вересаев умер в 1886 году в Петербурге. Погоди, ты что, не знала? Даже не проверила годы жизни?

— Но как же это… - Таисия растерянно смотрела на искусствоведа,- как же это в 1886?

— Это точная дата. Ему было 52 года.

«Поэтому она и оставалась для него всегда той юной девочкой. Он был намного старше… Но как же это… выходит, он тогда уехал, и они больше никогда не увиделись и даже писем не написали? Он спас ей жизнь и уехал и… умер? Но это же… несправедливо! Он же столько еще хотел написать, такие планы, он собирался на Урал!»

Видимо она говорила вслух, потому что Ангелина отозвалась:

— Жизнь вообще штука несправедливая… Знаешь, дорогая, ты что-то слишком глубоко погрузилась в историю картины. Сюда уж точно не стоило приезжать. Я устала орать, ты идешь? Догоняй, тут дует, не хватало еще простудиться. Пошли, насмотрелась, хватит.

Ангелина исчезла в посадке. Грайлих вздохнула и пошла за ней.

За спиной раздался собачий лай и какой-то стук. Она обернулась.

Две собаки неслись к мосту, задрав хвосты, их уши летели по ветру. Таратайка стучала, подпрыгивая на кочках, барышня пыталась справиться с волосами и зонтиком одновременно, это не получалось, она смеялась, отдаваясь ветру и свободе.

Таратайка пронеслась мимо, барышня мимолетно обернулась и глянула на Таисию. Ветер унес ее смех.