Книга Красный галстук, черный лес, страница 39 – Валерий Шарапов

— Далеко же вы зашли подышать, — заметил Воронов. — До лагеря километра полтора.

— Да? — Ковалык затравленно оглянулась назад, в черноту леса. — Задумалась просто. Шла, шла… Ноги сами принесли. Ну, я пойду? Не буду вам мешать. Поздно уже. Завтра подъем ранний.

Она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти молодых людей по дуге, боком, словно боясь повернуться к ним спиной. Сумку она при этом прижала к себе еще крепче, будто пыталась своим телом закрыть ее содержимое. Внутри сумки что-то звякнуло, похоже на звук стекла, ударившегося о железо. Словно перекатились хирургические инструменты в медицинском лотке. Ковалык вздрогнула от этого звука, глаза ее расширились, их заполнила паника, замешенная на какой-то темной, безысходной тоске.

— Ирина, — тихо окликнула ее Валя. — У вас на плече паутина. И хвоя.

Врач дернулась, начала торопливо отряхиваться свободной рукой, чуть не выронив фонарик.

— Да, да… Ветки. Темно же. Спасибо. Я пойду. Спокойной ночи.

Она рванула с места почти бегом, не оглядываясь. Луч фонарика запрыгал по стволам, удаляясь в сторону лагеря.

Илья и Валя остались стоять в темноте.

— Ты почувствовал? — спросила Валя шепотом.

— Что она врет, как первоклассница? — хмыкнул Илья. — Трудно не заметить. Глина на ногах свежая. Будто в овраг какой лазила.

— Не только, — Валя покачала головой, глядя вслед удаляющемуся светлячку. — Запах, Илья. От нее пахнет лекарствами. И еще — бедой. Страшной бедой. Она не гулять ходила. Она кого-то спасала.

Пыльная председательская «Волга» урчала у крыльца, пуская сизые колечки дыма. Мотор работал неровно, с надрывом, словно жалуясь на старость и паршивый бензин.

Туманский уже сидел на переднем сиденье, держал дверь приоткрытой, упираясь ногой в утоптанную землю. Взгляд его был собран, как у хирурга перед сложной операцией.

— Илья, у тебя полчаса, — он постучал пальцем по стеклу наручных часов. — Автобус до Лазещины ждать не будет, не опоздай. Хорошенько поговори с этим Малыком. Заставь его рассказать правду.

Воронов поправил лямку сумки на плече.

— Понял, Максим Николаевич.

Максим перевел взгляд на Валю. В его глазах на секунду мелькнуло что-то теплое, почти домашнее, но тут же скрылось за профессиональной броней.

— Ты, Валя, — мой якорь. Остаешься на хозяйстве. Твоя задача — Никифор. Наблюдай. Дыши его воздухом. Ты умеешь видеть то, что другие пропускают. Если произойдет что-то из ряда вон — сразу мне сообщи.

— Почтовыми голубями? — усмехнулась Валя.

— Телеграфируй до востребования! Звони в приемную горисполкома! — Туманский нахмурился, занес вторую ногу в машину. — Хоть костры на сигнальной вышке жги. Связь — на тебе. Я постараюсь обернуться завтра к вечеру. Все, с Богом.

Он захлопнул дверь. «Волга» чихнула, дернулась и покатила по аллее, поднимая за собой шлейф рыжей пыли.

Валя и Илья остались вдвоем. Пыль медленно оседала на придорожную траву.

— Пройдешься со мной? — предложил Илья.

Шли молча.

Вокруг бушевал июнь — сочный, переполненный жизнью, еще не утомленный июльским зноем. Лес, обступивший пыльную дорогу, стоял плотной, темной стеной. После недавних дождей зелень казалась неестественно яркой, почти «химической». Огромные, мшистые лапы елей, напитанные влагой, тяжело нависали над тропой, роняя в густой папоротник редкие холодные капли.