Книга Красный галстук, черный лес, страница 13 – Валерий Шарапов

— Проверь еще раз, — сказал Туманский Воронову. — Завтра утром. Возьми местного проводника. Пусть покажет все тропы от лагеря до стрельбища.

Воронов встал, отряхнул брюки от песка.

— Ладно. Пойду умоюсь.

Он ушел в домик. Туманский остался с Валей наедине.

— Ты что-то знаешь, — негромко произнес он.

Валя покачала головой.

— Нет. Просто чувствую. Здесь что-то не так.

— Что именно?

— Не знаю. Но это связано с Джоном.

Туманский сунул спичку в зубы, стал грызть и перекатывать ее из одного уголка губ в другой.

— Валя! Мне нужна конкретика.

Валя помолчала.

— Он слишком все контролирует. Создается впечатление, что он знает все. О детях, о лагере, о том, кто что говорит. Будто он дирижер, а все остальные — оркестр.

— Может, он просто хороший вожатый?

— Может. А может, что-то скрывает.

Туманский коснулся пальцем ее подбородка, осторожно повернул ее лицо к себе, посмотрел в глаза.

— Ты его узнала?

Валя вздрогнула и отвернулась. Рука следователя повисла в воздухе.

— Сама не пойму… Может быть…

Туманский встал, сунул руку в карман, выудил оттуда горсть окурков.

— А я голову ломаю, почему от меня пепельницей воняет, — пробормотал он. — Куда бы все это выкинуть? Во всем лагере нет ни одной урны.

— В унитаз, — равнодушно ответила Валя. — Брюки оставьте в душевой. Я постираю. До утра высохнут…

— В общем, когда поймешь, кто для тебя этот Джон, то скажи мне, — напомнил Туманский. — Это важно.

Валя молча смотрела на лес.

Туманский толкнул дверь и замер на пороге. За столом, нависая над ним, сидели Илья и мальчишка лет четырнадцати — худощавый, загорелый, в мятой рубашке с закатанными рукавами. Правыми руками они сцепились в схватке, правда, левой рукой пацан помогал — Воронов разрешил. Мускулы на детской руке вздулись буграми, лицо покраснело от напряжения, а Илья, прищурившись, держал оборону и при этом высказывал свое восхищение.

— Силен, черт, — говорил он. — Не по годам. Вы только посмотрите, как он давит!

Мальчишка кряхтел, навалился всем телом. Воронов держался еще пару секунд, потом медленно поддался. Рука пацана победно впечатала руку Ильи в стол.

— Есть! — выдохнул мальчик.

— Красавец, — похвалил его Воронов, потряхивая кистью. — Подтягиваешься сколько раз?

— Двадцать, — гордо ответил пацан.

— Отец у него тоже милиционер, во Львове работает, — пояснил Воронов Туманскому. — Петя Савченко, знакомься.

Мальчик встал, вытянулся по струнке перед Туманским. Понял, кто перед ним.

— Товарищ следователь, можно вам сказать? — прошептал он, оглянувшись на дверь. — По секрету?

Воронов поднялся, похлопал пацана по плечу.

— Ладно, поговорите по секрету. А я пойду умоюсь.

Он вышел. Туманский присел на корточки, чтобы быть на уровне мальчика.

— Ну, рассказывай.

Мальчишка оглянулся еще раз.

— Они перед исчезновением все про стрельбище шушукались. Чижов, Малык и Ваня. Два дня подряд. Шептались в сторонке, чтоб никто не слышал. А потом… — он замялся.

— Что потом?

— Потом Джон посадил Ваню в чулан. За проступок.

— А за какой именно? Курил?

— Не, Ваня не курит, это точняк. Я думаю, он матом ругался, а Джон услышал. И в чулан его. Под замок.

Туманский усмехнулся.

— Понятно. За мат — в чулан. Метод Макаренко. И что за чулан такой?

— Хозяйственный. За клубом. Там темно, страшно. Окошко маленькое, с решеткой. Джон сам страшилку распустил про этот чулан.