Книга Красный галстук, черный лес, страница 11 – Валерий Шарапов

— Серега, — представился он, протягивая руку Туманскому. — Я тут с первого дня. Все обыскал. Ничего.

Рукопожатие крепкое, долгое, демонстрирующее немалую физическую силу. Туманский не без труда высвободил руку, но сделал это с усмешкой, будто игра ему понравилась.

— Слышал о тебе уже. Говорят, ты тут хозяин.

Тодеренчук расправил плечи, принял комплимент как должное.

— Ну, хозяин — громко сказано. Порядок держу, это да.

Туманский достал сигареты, предложил. Тодеренчук взял, прикурил от его спички. Туманский закурил сам, затянулся, выдохнул дым.

— Порядок — это хорошо. Значит, и детей найдем быстро, раз ты тут все держишь. Куда, по-твоему, они могли деться?

Тодеренчук затянулся, пожал плечами.

— Да черт их знает. Лес прочесывали с собакой. Озеро обошли. Опросили всех. Никто ничего не видел.

— А собака куда вела?

— В сторону озера. Но на полпути следы оборвались.

Туманский прищурился, раздумывая.

— Странно. Трое пацанов на пути к озеру след оставили, а дальше — как сквозь землю провалились. Ты что думаешь?

Тодеренчук поморщился.

— Если вы о том, что они утонули, то нет. Водолазов вызывали, проверили. Ничего. Да и дежурный там постоянно.

— Получается, пацаны ушли в другую сторону. Но собака следы потеряла. Или просто ошиблась.

— Собака не ошибается.

Туманский усмехнулся, стряхнул пепел.

— Ну, собаки тоже устают, отвлекаются. Может, ее что-то отвлекло на пути к озеру. Или кто-то специально отвлек…

Тодеренчук напрягся.

— Это вы к чему сейчас клоните?

Туманский дружелюбно рассмеялся, похлопал участкового по плечу.

— Ни к чему. Просто думаю вслух. Ты ж опытный человек, наверняка все варианты перебрал. А стрельбище проверял?

— Собака туда не повела.

— Ну да, собака. А ты сам туда ходил?

Тодеренчук помедлил.

— Нет. Далеко. И незачем. Дети на ночь глядя туда не пойдут. Пацанам зачем это стрельбище? Чтоб гильз насобирать. А какие гильзы в темноте?

Туманский затянулся, посмотрел на капитана сквозь дым.

— Почему так уверен? Мальчишки любят страшилки. Могли пойти с фонариками. Может, автоматы поискать решили.

Тодеренчук фыркнул.

— Сказки это. В старшем отряде уже не настолько глупые мальчишки.

— Но настолько храбрые?

Тодеренчук замолчал. Туманский улыбнулся, затушил папиросу о подошву, окурок сунул в карман — выкинуть некуда было.

— Ладно, не буду тебя больше мучить. Просто скажи вот что: ты позавчера приходил в лагерь? Днем, до того, как дети пропали?

Тодеренчук щелкнул пальцем по кончику сигареты, хотя пепла там еще не было.

— Заходил. По своим делам.

— По каким делам?

— Да вот как раз насчет курева среди пионеров. Проверка. Плановая.

— Понятно. Злостный курильщик лично прибыл инспектировать. А самого тебя кто проверяет? И почему на проходной в журнале не отметился?

— Забыл. Да и некогда было.

Туманский посмотрел на него долго, будто мысленно взвешивал версии. Потом панибратски поправил фуражку на его голове.

— Понятно. Бывает. Ладно, не обижайся. Работа у меня такая — всех напрягать своим занудством. Ты ж понимаешь.

Тодеренчук выдохнул, расслабился чуть-чуть.

— Понимаю.

Туманский улыбнулся, но глаза его остались холодными.

— Вот и хорошо. Тогда завтра вместе на стрельбище сходим. Посмотрим, что там за гильзы у вас валяются.

— Хорошо, — ответил Тодеренчук, снова сдвигая фуражку набекрень. — Только вот что я хочу вам сказать, товарищ… ээээ… Вы кто по званию?.. В общем, вы зря теряете время. Дети где-то спрятались. Может, у них так бунтарский дух проявляется. Может, играют в партизан. Или мстят вожатым за строгость… Объявятся сами, когда проголодаются.