Книга Красный галстук, черный лес, страница 8 – Валерий Шарапов

Неприятное чувство не уходило. Оно сидело внутри, как заноза под кожей.

В дверь постучали. Валя разрешила войти. На пороге появился Воронов.

— Валь, пойдем. Туманский хочет осмотреть спальный корпус.

Она встала. Воронов уставился в ее глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Валя прошла мимо него.

— Да. Пошли.

Спальный корпус стоял в тени сосен, выкрашенный в тот же зеленый цвет, что и все остальные постройки. Туманский поднялся по скрипучим ступенькам, Воронов следом, Валя замыкала. Шевчук шел впереди, ключи в руке, но дверь оказалась открыта.

— Здесь живут два отряда, — пояснил директор, заходя внутрь и открывая дверь спальни. — «Чижи» на первом этаже, «Соколы» на втором. Чижов и Малык спали вот здесь.

Он указал на две кровати у окна. Постели заправлены по-армейски, одеяла натянуты туго, подушки взбиты. Тумбочки пустые. Ни книг, ни игрушек, ни следов присутствия.

— Вещи их где? — спросил Воронов.

— В чемоданах под кроватями. Мы ничего не трогали.

Туманский присел на корточки, выдвинул чемодан. Открыл. Аккуратно сложенная одежда, запасные кеды, тетрадь с пионерскими песнями. На дне — самодельная рогатка и горсть камешков.

— Хорошая штука, — заметил Воронов, рассматривая рогатку. — У меня тоже такая была.

Шевчук поморщился.

— Это… мальчишки. Всегда что-то мастерят.

Туманский закрыл чемодан, поднялся.

— Кто последний видел их днем?

— Вожатая «Соколов». Марина Петровна. Она сейчас в столовой, можно позвать.

— Позовите.

Шевчук вышел. Туманский обошел спальное помещение медленно, заглядывая в углы, под кровати, в шкафы. Воронов стоял у окна, смотрел на лес за территорией лагеря.

— Отсюда легко уйти, — сказал он. — Перелезть через забор — пара пустяков.

— Легко, — согласился Туманский. — Понять бы куда?

Валя молчала. Она стояла у двери, смотрела на кровати, на тумбочки, на большое окно с двумя рамами. Что-то не складывалось. Три мальчика исчезли, но их вещи остались. Рогатка в чемодане, запасные кеды, тетради. Если бы они убегали по заранее подготовленному плану, то Чижов не оставил бы рогатку. Он, по характеристикам, был заводилой, охотником. Такой мальчик не пошел бы в лес без оружия. И еще — постели. Заправлены слишком аккуратно, по-армейски. Будто кто-то их поправил после того, как дети ушли из спальни. Подростки так не заправляют. Они мнут одеяла, сбивают подушки, оставляют складки. А здесь — ни складочки. Будто мальчиков никогда здесь не было.

Дверь открылась. Вошла крепкая, рослая девушка лет двадцати пяти, в спортивном костюме, со свистком на шее, волосы собраны в хвост. Лицо загорелое, руки сильные.

— Марина Петровна Коваль, вожатая «Соколов», — представилась она.

Туманский повернулся к девушке.

— Когда вы последний раз видели Костюка Ваню?

Марина Петровна задумалась.

— После обеда. Он шел с Чижовым и Малыком к озеру. Я спросила, куда они идут. Сказали, купаться.

— И вы их так просто отпустили?

— Озеро рядом, там всегда дежурный. Я не видела причин запрещать.

— Они вернулись?

— Не знаю. Я ушла на планерку к директору. Потом были кружки. Ваню на туризме не было, мне сказал руководитель.

— Вы искали его?

Марина Петровна сжала губы и начала теребить свисток, болтающийся на шее.

— Нет. Подумала, что где-то гуляет. Это не редкость. Дети иногда пропускают кружки.