Книга Загранкомандировка, страница 7 – Дмитрий Штиль

Мы сделали шаг навстречу друг другу. Короткое, жесткое рукопожатие. Сухой хват. Эмоции остались за кадром. Факт того, что он стоял здесь, рискуя головой, значил больше любых слов. Я отступил на полшага назад, возвращая дистанцию контроля.

— Как ты узнал? — голос звучал ровно, без интонаций. — Я в Кабуле под прикрытием.

Романчук не удивился вопросу.

— Аналитический отдел РУМО работает в связке с АНБ. Они ведут непрерывную фото- и видеофиксацию всех сотрудников советского представительства. Перед заброской в Пактию нас гоняли по базам данных. Давали ориентировки на ключевых функционеров КГБ в Кабуле.

Он сделал короткую паузу, выравнивая дыхание.

— Если бы это была подстава, — произнес он, глядя мне прямо в глаза, — вы бы сейчас штурмовали пустой квадрат, а на высотах вас ждала бы засада пакистанского спецназа или перекрестный огонь ДШК. Я отдал вам этот лагерь. Слил логистику. Подставил свою группу под отсекающий огонь.

С этой логикой не поспоришь. Потери, понесенные противником в ходе штурма, многократно превышали допустимые рамки любой оперативной игры.

— Что заставило тебя использовать экстренный канал связи, Петро.

Романчук опустился на один из валунов. Я остался стоять, контролируя сектор подхода.

— Американцы меняют стратегию, — начал он. — Поставки «Стингеров» — это только первый этап. Приоритетная задача РУМО — захват полностью исправного борта Ми-24. Им нужна машина с рабочими блоками системы распознавания «свой-чужой», актуальными таблицами частот радиообмена и, главное, с новейшими комплексами бортовой защиты.

Я нахмурился.

— Сбить и вывезти обломки они уже пытались. Взять целым в бою невозможно. Экипажи имеют приказ на подрыв.

— Силового захвата не будет, — Романчук покачал головой. — Готовится операция по угону. Работают точечно по летному составу. Ищут уязвимое звено.

— Твоя роль в операции?

— Никакая, — быстро ответил Романчук. — Информация у меня оказалась по воле случая, больше я ничего не знаю.

Угон «Крокодила» нанес бы колоссальный удар по безопасности наших ВВС и дал бы противнику ключи к радиоэлектронной борьбе.

Романчук сверился с командирскими часами на запястье.

— Через двенадцать часов, согласно протоколу отхода, моя группа пересечет границу. Точка сбора — тренировочный лагерь под Пешаваром. Месяц ротации и доукомплектования.

— Значит, Пешавар, — я достал из кармана разгрузки блокнот, быстро набросал схему. — Прямые контакты исключены. Работаем вслепую. Запоминай протокол связи. Старый город, базар Кисса-Хвани. Медный ряд. Лавка торговца посудой по имени Тарик. У него над входом висит латунный кувшин с отбитой ручкой. Торговец используется втемную, сам к лавке не подходишь. Тайник закладывает наш курьер — слепой контрабандист. Он работает на этом маршруте десятилетиями и вне подозрений местной полиции.

Романчук кивнул, фиксируя данные.

— Твой маркер для съема — сигнальное объявление в местной еженедельной газете о продаже комплектующих для советских внедорожников.

— Принято. Базар Кисса-Хвани, Тарик, еженедельная местная газета.

Романчук кивнул и поправил лямки рейдового рюкзака.

— Мне пора, Виктор.

— Береги себя, Петр.

Я первым сделал движение на встречу для крепкого рукопожатия обеими руками. Он развернулся и двинулся вдоль скальной гряды. Его силуэт сливался с серым камнем ущелья. Через полминуты Романчук растворился в складках рельефа, словно его здесь никогда не было.