Книга Загранкомандировка, страница 5 – Дмитрий Штиль

Пункт четвертый. Допуск к сортировке и изъятию документации на объекте осуществляет исключительно прикомандированный офицер Представительства КГБ…'

Я остановился, глядя на ровные строчки текста. Официальная часть плана ложилась на бумагу. Спецназ выполнит свою работу жестко и чисто. Но моя личная, нигде не задокументированная операция выходила за рамки этого приказа.

Мне предстояло не просто собрать трофейные документы. В хаосе зачистки, под перекрестным огнем, мне нужно было безошибочно вычислить среди целей Романчука. Установить с ним контакт, принять информацию и, самое главное, сделать так, чтобы наши же бойцы не ликвидировали его при обеспечении периметра.

Вывести агента такого уровня из-под удара, не засветив его перед армейскими особистами и штурмовиками — задача, не имеющая стандартных алгоритмов.

Как спасти агента во время огневого контакта? Спецназ работает жестко, на полное подавление. Любая тень в секторе зачистки — это немедленная очередь на поражение, без предупредительных окриков. Романчук прекрасно знает эти алгоритмы. При первых звуках штурма он не станет метаться по периметру или хвататься за ствол. Это верная смерть.

Я вычертил на чистом листе примерную схему лагеря, основанную на показаниях Воронова. Зинданы, костры охранения, палатки пуштунов. И главное — где находятся западные инструкторы. Их зона наверняка объединена со складом аппаратуры в наиболее защищенной части ущелья. Именно туда в первую очередь ударит штурмовой отряд.

Значит, прямой приказ генерала Одинцова придется нарушить. Я не смогу отсиживаться во второй линии, дожидаясь радиодоклада о полностью зачищенной территории. Мне придется идти след в след за ядром группы захвата.

Я сложил подписанный план-задание в плотную папку, убрал ее в сейф и провернул ключ в замке. Кабинетная аналитика подошла к концу. Начиналась полевая работа.

Рассвет в горах Пактии наступает резко. Темнота еще держится в низинах, когда вершины скал уже окрашиваются серым. Штурмовая группа заняла исходный рубеж за сорок минут до начала операции. Камень глушил звуки. Бойцы рассредоточились в «зеленке» и за валунами, контролируя сектора.

Атака началась без артиллерийской подготовки. Ровно в 04:30 снайперские пары отработали по дозорным на вышках и пулеметным расчетам, прикрывавшим подходы к периметру. Глухие хлопки автоматов АКМС с приборами бесшумной стрельбы растворились в утреннем воздухе. Фигуры в чалмах просто осели на доски настилов, не успев поднять тревогу.

Сразу после снятия часовых ударил АГС-17. Серия тридцатимиллиметровых гранат легла точно по центру лагеря, где располагались палатки основной массы боевиков. Сухие разрывы. Облака каменной крошки и пыли. Осколки посекли брезент и живую силу противника. Дезориентация в стане врага позволила штурмовым тройкам пересечь внешний периметр. Движение короткими перебежками. Подавление огневых точек на ходу.

Спустя три минуты после начала штурма противник вышел из состояния первичного шока. Хаотичная стрельба сменилась организованным сопротивлением. Плотный пулеметный огонь из укрепленного ДОТа на правом фланге заставил вторую штурмовую подгруппу залечь за обломками глинобитной стены.

Командир группы «Вымпел» Пашков действовал в составе подгруппы прикрытия. Он быстро оценил дистанцию до ДОТа — около восьмидесяти метров. Сменил позицию, уйдя в слепую зону пулеметчика по высохшему арыку. Выдвинулся на рубеж атаки. Осмотрел амбразуру. Взял поправку на боковой ветер. Зарядил ВОГ-25 в подствольный гранатомет. Отработал по навесной траектории. Граната легла точно в узкую щель ДОТа. Глухой взрыв внутри каменной коробки. Пулемет замолк. Пашков проверил результат визуально, подал знак группе и продолжил движение.