Книга Пятая река, страница 61 – Наталия Фишер

— Чары, – усмехнулась Ася. – Как точно сказано.

— Не знаю, о чем ты. Я всегда веду себя одинаково, – с издевкой ответил Артур. – Может быть, не предупреди он меня, я бы не обратил на тебя внимания. Но ты показалась мне милой.

— Милой? – Ася закатила глаза. – Какое отвратительное слово.

— Да, ты милая, от этого никуда не денешься. Милая и добрая, неглупая, еще и симпатичная. Короче, ты мне понравилась.

Ася недовольно фыркнула, но улыбнулась. Комплименты Артура вечно были двоякими: сначала возносили к небесам, а потом со всей силы кидали обратно на землю.

Парень замолчал и прикрыл глаза. Теперь Ася могла изучать его, не стесняясь. Он был здесь, рядом, одновременно близкий и теплый, но такой далекий и непонятный. Девушка замерла в нерешительности и провела пальцем по его скуле, спускаясь на подбородок. Артур улыбнулся, но глаза не открыл. Подушечкой пальца она провела по ямочке на подбородке, впалым щекам и вздернутому носу с легкой горбинкой. Заметила, что у Артура непропорционально большой рот, что делало его усмешку особенной, а еще неровно отрастает щетина – на подбородке гораздо быстрее, чем на щеках. И все эти детали делали Артура, надменного и самовлюбленного, ее Артуром. Любимым и неповторимым.

— Ты не рискуешь службой оттого, что ты здесь? – шепотом спросила девушка.

— Не больше, чем ты. – Артур приоткрыл глаза и повернулся к Асе лицом.

— Я уже ничем не рискую, – грустно отозвалась она. – От Церкви меня отлучили. А не отлучили бы раньше, сделали бы это сейчас. Думаю, и школу скоро закроют. Так что возврата в Заречье мне нет.

— Как это нет возврата? – Артур приподнялся на локте. По его лицу пробежала тень тревоги.

— Когда вернется Дэн, я отправлюсь с ним в Лахту.

— Зачем? – На лице Артура появился испуг, и Асе от этого сделалось приятно и страшно. Он пытался сохранить привычную ироничную ухмылку, но маска тут же слетала, уступая место удивленному и немного злому выражению лица.

— Я пообещала, что пойду с ним, я должна помочь. Только я могу помочь… – Ася тоже поднялась и уселась напротив, но взгляд поднять так и не решилась.

— И ты не передумала?

Девушка в ответ лишь покачала головой.

— Я что, недостаточно тебя переубеждал? – В голосе зазвучала привычная уверенность. – Могу еще разок показать.

Его рука опустилась на бедро девушки. Ася усмехнулась и поежилась от набежавших мурашек, но не поддалась.

— Я уже приняла решение. Тогда я даже не думала, что это, – она обвела рукой поляну, – вообще возможно. Думала, ты исчез из моей жизни насовсем и меня ничто не держит. Теперь я, конечно, вернусь обратно. К тебе.

— Это из-за него? Из-за Дэна? У вас что-то было? – В голосе парня зазвенела ревность. Он подался назад и весь подобрался.

— Конечно нет. – Асе было смешно и приятно от мысли, что Артур может ее ревновать. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что у нас ничего не было. И потом, он мой брат.

— Твой кто? – Глаза Артура стали непривычно круглыми.

— Брат.

Ася пересказала парню историю, в которую и сама не до конца поверила, и после Артур еще долго смотрел в одну точку, обрывая растущий вокруг клевер, словно пытался осознать и решался на свой собственный рассказ.

* * *

Семья Артура не первое поколение занималась выделкой кожи – даже для ремесленника грязная и сложная работа, но оттого хорошо оплачиваемая. В молодости его отец, Голицын Петр Степанович, а тогда просто Петька, с небывалым для мальчишки рвением учился мастерству предков, когда его младший брат Богдан всеми силами старался покинуть опостылевший Гостиный район и перебраться поближе к самому сердцу Пятиречья. И ему это удалось – однажды на празднике в Главном Храме он выследил наместника Дворцового района и не отставал от того, пока не убедил в своей исключительности. Сбегал через транзитки, переплывал реки, стучался в двери и требовал. Подобная настойчивость могла бы и отпугнуть, но ему повезло. Мальчик приглянулся жене наместника, у которого не было своих детей, и она предложила ему пожить при дворе. Богдан упросил родителей отпустить его, и его настойчивость помогла и здесь. Так обычный парень из кожевенной слободы перебрался в самый центр. Богдан усердно учился, слушался приемных родителей и выполнял все указания. И лишь необузданный нрав, передавшийся по наследству Артуру, то и дело толкал молодого человека на драки.