Книга Дом на краю земли, страница 116 – Кейт Андерсенн

— Но не теплая.

— А мы подогреем. Горячими камнями из очага. Я уже приготовил. Ты же любишь камни.

— Ну ладно… уговорил.

Он и не сомневался, что ведьма согласится.

* * *

Пускай постирает рубашку в пруду,

Что высох еще в позапрошлом году.

Ярмарка в Скарборо, народная английская песня.

Принимать ванну Элоди — стыдно признаться — понравилось. Есть что-то особенное в том, как вода окружает тело, и тело человека, которого ты любишь и душой, и телом и всем собой. Конечно, они куда больше расплескали и насмеялись, чем сделали что-то по-настоящему полезное. Да и вылезла она со своей ногой с трудом, настаивая на том, что надо использовать для волос масло тимьяна — просто в голову пришло, и нельзя было не попробовать. Он ругался, что она «скачет хромая», и потому процедуру втирания масла в волосы терпел с самым что ни на есть недовольным видом. За что и был позорно и неожиданно утоплен.

Сбежать на хромой ноге ей, конечно, далеко не удалось…

Зато тимьяном оба пропахли сверху донизу.

И когда оба валялись на шкурах в просторных рубахах из пещеры, внезапно превратившейся в хлев (а на батисте рубах то и дело попадались черные шерстинки их вредины-кота), Эдмунд блуждающим взглядом нашел перегонный куб. Ткнул пальцем лениво:

— Я постоянно спрашиваю себя — откуда он у тебя здесь взялся, Эль?

— Ну, знамо откуда. Из аптеки в Эннисе.

Он с интересом приподнялся на локте. Волосы все еще влажные, на носу повисла капля.

— Моя ведьма бывала в Эннисе⁈.

— Несколько раз.

Доктор резво свалился обратно на шкуры, полный досады.

— А я, неразумный сасанах, покупал ей стекло, уверенный, что она из своей пещеры только в деревню и выбирается!

Сел, перевалился на четвереньки и подполз к кубу ближе. Элоди рассмеялась, рассматривая его обиженно скругленную спину и проступающий из-под батиста позвоночник с лопатками.

— Я не любила эти походы. Путь неблизкий, да и… страшно. Но не может же ведьма ходить за зерном в деревню!

— Почему нет? — он обернулся с интересом.

Элоди пожала плечом.

— Да кто его знает… Не по статусу. Так что накидывала капюшон, пряталась по кустам и ходила, когда припрет. Но без куба я сразу знала, что не смогу — тут ведь столько трав, грешно оставлять их пропадать!

— Просто не представляю, как ты его тащила, — провел Эдмунд по «лебединой шее» пальцем. Обернулся, и глаза его сверкали, как гнилушки у алтаря. — Покажешь, как работает?

Элоди расплылась в улыбке, перекатилась поближе, добралась до треноги с его помощью.

— Смотри, — открыла крышку. — Сюда загружаешь сырье: травы. Например, если подашь мне тимьяна из-под потолка вон оттуда — я тебе покажу. Все равно масло кончилось, надо еще делать. Два!

Эдмон послушно метнулся к углу, где она сушила травы и отрезал два пучка.

— Хочешь попробовать?

Он так и расплылся в детской улыбке от уха до уха.

— Очень!

— Тогда покроши сюда, как можно плотнее утрамбуй, — велела Элоди. — Еще, доверху! А в нижнюю часть налей воды. Из ручья или дождевой мягкой — это уж как решишь. А потом перетащи треногу к огню, вот тут как раз паз.

Он так и сделал, едва не влез в огонь, отдернул руки в последний момент. Медь куба лизнуло пламя, и пролившаяся мимо вода зашипела.

— Не обжегся?

— Нет. И что же потом?

— А потом вода нагревается, кипит, и пар проходит через наши растения, забирая их силу, ползет по трубке в приемник, и потом снова превращается в воду, — указала она на приемник пальцем.