Книга Дом на краю земли, страница 114 – Кейт Андерсенн

Гриб слабо засветился в ответ. Или ему показалось. Он срезал ножом один. Тот продолжал мерцать. Вышел в комнату, где свеча. Свечение исчезло.

— Значит, только в темноте?

Вышел к дождю: корыто наполнилось наполовину, капли весело барабанили, как в пруд. Подставил гриб под воду — тот засветился ярче.

— Вот как, — пробормотал доктор. — А если к огню?

За пределами темноты гриб потух, а едва скукожился у пламени и высох — отказался светить и в пещере.

— Значит, влага и темнота — вот твои друзья, лисий свет?

Придерживая шкуру, бросился к сумке за блокнотом и свинцовым карандашом. Крякнул, испачкавшись о графит, отер о голую ногу. Быстро зарисовал и записал, затем отложил инструменты на алтарь и перевел взгляд на кристаллы.

Те самые, что он хотел отправить Бойлю. Ими покрыт алтарь по бокам, потолок, стены нижней пещеры. Когда они зажигали свечи, в них загоралось куда более яркое жидкок золото, сейчас же шпат лишь тускло мерцал. Эдмунд отковырял один ножом, поднёс к глазам. Характер света изменился. Все такой же рассеянный и молочный, но будто бы ярче

— Шпат, — пробормотал он. — Обычный известняковый шпат. Почему же ты светишься?

Шагнул в комнату, озаренную свечой и камином. Кристалл погас. Шагнул в дождь — темно.

Поскреб кристалл ногтем. Ничего. Лизнул — не солёный. Понюхал — не пахнет.

Случайно тронул компас, тот зажегся золотистым светом, и кристалл тут же ответил.

— Эффект зеркала?.. — предположил Эдмунд.

Побежал обратно в пещеру. Поднес к гнилушкам вплотную. Кусок шпата со стороны компаса отразил золото, со стороны потускневшего разом гриба — зеленую молочную синь.

— Значит, ты не источник… Ты — зеркало?..

Повернул — и золотой огонек внутри распался надвое.

— Не зеркало… ты ломаешь свет?..

Шикнул на мешающий своим французским сиянием компас, и тот постепенно померк. Кристалл утратил золотое свечение, осталось только то «магическое», от постепенно ставшей ярче гнилушки.

Бесенок, увязавшийся за его беготней, запрыгнул на алтарь, уселся на блокнот и следил за манипуляциями хозяина с таинственным видом. Эдмунд покосился на кота.

— Что скажешь, алхимик?

— Мр, — ответил Бесенок и спрыгнул на пол, чтобы потереться о его босую ногу.

Глаза в темноте его сверкнули зеленым. И, если повернуть шпат хитрым боком, то и этот блеск разделится на лучи…

Эдмунд усмехнулся и сунул кристалл в карман — но промазал, потому что кармана не было, да и шкуру в пылу экспериментов он где-то потерял.

— Вот тебе и призрачные всадники. Это же настоящая оптика! — с восторгом сообщил он Бесенку, ероша шерсть на его черной голове.

Кот милостиво разделил ученый восторг только поэтому. Но тут же оказался коварно подхвачен под живот и водружен на алтарь, а рядом взгромоздился нагой веселый хозяин, болтая ногами.

— А ну-ка, малец, давай запишем это все как следует… Поразительно — светло, как в звездную ночь! А если мы засветим компас?..

Пока полоумный доктор игрался со светляком на своей груди и браслетом на запястье, Бесенок зевнул и удобно свернулся на коже мягкого блокнота. Заинтересовался странной палкой, которую только тронь — и катится. Поддал лапой… И та со стуком повертелась и упала на пол — весело как!

— Ах ты ж Бесенок! — заругался доктор Эдмунд Хейл, соскакивая на пол босыми ногами.