Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 15 – Марина Мартова

Открываю контакты и нахожу его имя.

«Никита».

Палец зависает над кнопкой «Удалить».

Глупое сердце на секунду замирает, протестуя, но я больше не слушаю его и нажимаю.

Вот и всё.

Контакт удалён.

А любовь навсегда поставлена в блок.

Выдыхаю. И вновь жадно набираю в лёгкие воздух… обжигающе чистый, пустой… в нём нет больше Его аромата, Его обещаний, Его лжи.

Он пахнет хлоркой, дождём и… свободой.

Болезненной, одинокой… моей...

Убираю телефон в карман выцветшего больничного халата. Решительно поворачиваюсь спиной к окну, к дождю… к своему прошлому. И делаю первый шаг обратно в палату.

К своей железной койке.

К новой, пугающей, но единственной реальности.

Мучительно скулящее сердце сжимается в груди, а моя рука мягко ложится на живот.

Опускаю голову вниз, и последняя одинокая слеза стекает по моей холодной щеке.

Стираю её пальцами и шепчу:

— Теперь мы только вдвоём, малыш, но мы справимся.

* Даша *

Прошёл месяц.

Тридцать один день.

Да, я знаю точное число. Оно рубцуется каждое утро где-то на подкорке, как шрам.

Я живу. Хожу. Дышу. Говорю. Улыбаюсь… когда надо.

А на самом деле я — запертый в собственное тело призрак.

Я не живу.

Существую в густом, звуконепроницаемом вакууме.

Он снится мне.

Каждую ночь.

И это даже не сон — это фильм высокого качества, с максимальной детализацией.

Каждую ночь я снова открываю ту чёртову дверь. Снова вижу красные блики подсветки на его теле. Скольжу взглядом по рисункам на его коже… и слышу их стоны.

Просыпаюсь от собственного крика, сжавшись в комок на мокрой от слёз подушке.

Ночью в спальне пусто и мрачно. Серые тени от уличного фонаря ползут по стенам, как призраки.

Я лежу и смотрю в потолок, пока сердце не перестанет колотиться о рёбра испуганной птицей.

Темнота за окном в такие моменты кажется живой… и опасной.

Она поглощает меня.

С каждым днём я всё отчётливее ощущаю, как сползаю в какую-то бездонную чёрную пропасть, где нет ни чувств, ни желаний. Только тяжёлая, свинцовая усталость.

Но утром я встаю. Потому что так надо.

Потому что внутри, под сердцем, где мучительно ноет пустота, теперь есть маленькая, размером с фасолинку, жизнь. И ради неё я заставляю себя жевать безвкусную овсянку, хоть каждая ложка встаёт поперёк горла, и пью витамины.

Я — робот, машина по выживанию.

Эмоции — вне закона.

Никита — табу.

Я запрещаю себе думать о Нём.

Как только в сознании всплывает его имя или воспоминание — я заставляю себя переключиться — смотрю в окно, считаю трещины на потолке в аудитории или, если я дома, то включаю детектив, чтобы не было никакой романтики!

Но моё сердце… разве можно приказать ему не болеть?

Оно стонет.

Тихо, глухо, уже только фоном, как заживающая под пластырем рана.

Вчера мне пришлось купить себе новое платье, потому что остальная одежда теперь висит на мне тряпкой. За месяц я сбросила больше четырёх килограмм.

Горько хмыкаю и, придерживаясь за перила, поднимаюсь по лестнице.

Теперь я скелет, обтянутый кожей.

— Даш, ты как? — в коридоре меня ловит Лера, моя одногруппница.

Она немного щурит глаза, внимательно осматривая меня.

Да-да, я знаю — все обо мне беспокоятся... ведь меня же бросил парень!

Боже… как это всё достало…

— Устала, — говорю я, и голос мой звучит на удивление ровно. — Диплом, знаешь ли. Ночами не сплю — готовлюсь.