Книга Песнь безродного, страница 167 – Карина Володина

Сидящая справа от меня Июлиана тихонько хихикает. Хочет шепнуть что-то в ответ – но её перебивает недовольное «Тише!»Жюли Виолон.

В последнее время наша группа бьёт все рекорды по количеству не-старост на собраниях старост. Сегодня словам Генри Лазареску внимает буквально половина первого курса – я, Жюли, Ферка и Тома.

Первым на собраниях появился Ферка, стоящий сейчас чуть поодаль от директорского стола и старательно ведущий протокол встречи. Это было неудивительно: доамна Власчану, занимавшаяся всей организационной работой, с превеликим удовольствием переложила часть обязанностей на приставленного к ней Ферку, а Генри был и не против. Возможно, против был сам Ферка, но его никто не спрашивал.

Жюли эта сомнительная привилегия возмутила. Жюли хотела стать старостой сама и очень расстроилась, узнав, что волей судьбы эта должность уже досталась мне, а потом расстроилась ещё больше, когда я мягко сказал, что нет, никакие «помощники», «заместители» и тому подобное мне не нужны.

«Ну нет, – сказала Жюли, нахмурившись. – Что значит «не нужны»? Я бы очень хотела, чтобы у нашего старосты был заместитель».

Да-да, «и этим заместителем была бы я».

Так и случилось – исключительно по инициативе Жюли и без малейшего намёка на моё прямое или косвенное согласие. Жюли самоназначила себя этим «замом», стала таскаться за нами с Феркой на собрания, важно дуть щёки в процессе и задавать Генри Лазареску абсолютно идиотские, но, как ей казалось, крайне серьёзные вопросы вроде «Мастер Лазареску, а в нашей образовательной организации можно получать дополнительные баллы за волонтёрство?». Да, конечно, чуть не ответил я ей тогда, выбирай, что тебе больше по душе – уборка общественных мест после неудачных охот или консультации по питанию для малокровников?

Самоуправство Жюли вывело из себя уже Тому. «Что, собрания старост теперь могут посещать все подряд?» – прищурилась она.

«Нет, только старосты и заместители старост, – в тон ей ответила Жюли. – И те, кого мастер Хэнрик пригласил лично. Ферка, например».

«Ах, лично». – Глаза Томы обратились в щёлки.

Не знаю, как она это сделала, – но на следующее собрание её действительно пригласил мастер Хэнрик. Лично.

У мастера Хэнрика, как я выяснил позже с помощью Июлианы, очень интересный подход к коммуникации со студентами. Так сказать, «разделяй и властвуй». Мастер Хэнрик передаёт информацию через старост и инструкторов – а получает через отдельных фаворитов, которых обычно подбирает на втором курсе, когда спускается с балконных небес для проведения своей единственной и неповторимой дисциплины, «истории академии». Я о ней уже наслышан: длится она целых два семестра и зовётся в студенческих кругах сугубо «историей Лазареску».

Июлиане повезло – она сумела усесться на двух стульях сразу, заняв места и информируемого, и информатора; мне, по её мнению, повезло тоже: «Тома ведь твоя сестра!»

Да, в этом-то всё и дело. Тома – моя сестра, и бог знает, что Тома решит сообщить мастеру Хэнрику для моего же блага. Вряд ли кто-то на этом месте был бы менеенеоднозначен для меня, чем она. Ферка не смог бы навредить группе просто потому, что половина нашей деятельности ему неизвестна, а другая так или иначе связана с его прошлыми приключениями. Жюли интересует лишь собственная успеваемость – я не уверен, что она вспомнит имя Дана или где мы провели очередной воскресный вечер, не зарегистрировав выход у доамны Власчану. (Или теперь это тоже обязанность Ферки? Без понятия.) Дан не способен на все эти дворцовые игры для дошкольников в силу происхождения. Флорин продолжает с обожанием заглядывать мне в рот как ко всеспасительному старосте. Элиза всё ещё хочет стать доамной Фунар и потому не поделится с мастером Хэнриком ни единым сомнением, мелькнувшим у неё на мой счёт. Сильвана… Нет, Сильвана в роли серого кардинала – это даже не смешно.