Книга Песнь безродного, страница 250 – Карина Володина

— Я не понимаю, о чём ты говор…

Листер разворачивает телефон ко мне.

— Это сеть местных закусочных, совмещённых с мотелями, – поясняет он. – Очень удобно: пожрал, поспал – и снова в путь. Ну, доходит или мне придётся заниматься этим разжёвыванием очевидного до следующего семестра?

«Красный дворик», – гордо гласит по-румынски неоновая вывеска очень характерного здания – в Америке я видел их сплошь и рядом, но почему-то не думал, что они распространены и здесь.

И буквы, буквы, каким-то не поддающимся логике решением владельца выполненные в мудрёном викторианском стиле. Шрифт вывески идентичен почерку записки.

— «Красный дворик», – говорю я. – Понятно… И где здесь ближайший «Красный дворик»?

— Чёрт знает где, – бросает Листер, выключая браузер и возвращаясь к списку контактов. И кому он всё пытается дозвониться?

— Но ты сказал, что мы могли видеть его по дороге в Бухар…

— Ну мало ли что я сказал. Может, я скажу, что я Эдвард Каллен, ты что же, побежишь в органы надзора и классификации?

Листер зло проматывает весь список контактов одним движением вниз. Затем таким же движением – вверх.

— Ну что ж, – говорю я. – Значит, поедем «чёрт знает куда». Только схожу за сумкой – повезло, что я её уже собрал.

— Погоди, – моргает Листер. – Нет, о нет, Алин, мы не поедем никуда. Секрет Д…

— Секрет Фунаров, – легко отвечаю я, обернувшись через плечо.

— Что– «секрет Фунаров»? И что дальше? Что ты засекретил? Мой отказ? О, Алин, боюсь тебя расстроить, но это работает не…

— О, Листер, – передразниваю я. – Боюсь тебя расстроить, но это работает именно так. Я поеду с тобой – а ты никому об этом не скажешь. Так же как и я не скажу никому о пропаже Ферки – секрет за секрет. Мне всё-таки довольно неприятно, что отец считает меня самонадеянным идиотом, – и мне бы очень хотелось развеять его сомнения и доказать, что я не ошибался, а просто выбрал в полнокровники не того кандидата. А ещё мне довольно неприятно, что в произошедшем семейном конфликте замешан и мой инструктор, и не подумавший сообщить в Кровавике, что полнокровник всё-таки существует. Но я готов инструктору это простить – если он возьмёт меня с собой. Я хочу увидеть этого вампира, Листер. Это наша с ним игра. Иначе я расскажу всё отцу прямо сейчас.

— Ты этого не сделаешь, – говорит Листер.

— А ты не станешь это проверять, – отвечаю я.

Мы молча смотрим друг на друга. Долго-долго – целую минуту, а может, и две.

— Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, Алин, – наконец негромко говорит Листер.

— А ты не представляешь, что такое первородный инстинкт, – отвечаю я. – И как мне хочется посмотреть в глаза тому, кто заставлял меня испытывать это снова и снова. И я посмотрю. О, я обязательно в них посмотрю.

За стеной дождя едва проглядывается свет в студенческих апартаментах. Едва проглядывается само здание академии – мрачный, разваливающийся замок, который Генри Лазареску и не думает приводить в порядок.

Я не знаю, что скажу Сильване и остальным. Я не знаю, как объясню родителям, почему не сяду этой ночью в бухарестский самолёт. Не знаю, сколько времени всё это займёт, – и не знаю, будет ли «Красный дворик» нашей единственной остановкой или лишь точкой на долгом, запутанном, усеянном подсказками и ложными поворотами пути.

Но я знаю одно: я найду этого вампира. Я обязательно его найду.

И я улыбаюсь.