Книга Песнь безродного, страница 125 – Карина Володина

Я не выдерживаю – делаю к Листеру широкий шаг и оказываюсь к нему почти вплотную.

Усмешка Листера становится растерянной – такой смены моей траектории он явно не ожидал.

— Я говорил и буду говорить Даскалу, что то, чем он позволяет заниматься своему великовозрастному первокурснику-имбецилу, по меньшей мере неправильно и опасно, – негромко говорю я, смотря Листеру в глаза. – А по большей мере это трибунал с последующей ликвидацией неблагонадёжной безродной… и исключительно тупойохотничьей единицы. Ты не делаешь ему лучше своими «секретами», Листер. Каждый твой «секрет Даскалу» – его личная победа, а я очень не хочу, чтобы в этой жизни побеждали такие люди. Во всяком случае, не при мне.

Листер тоже смотрит мне в глаза.

И я вижу где-то там, в глубине этих глаз, что Листер прекрасно понимает, о чём я говорю. На самом деле понимает он всегда – но так любит прикрывать это своей обожаемой клоунадой. Порой я и вправду начинаю верить, что все мои слова проносятся мимо его ушей забавной, но бессмысленной и быстро забывающейся телевизионной рекламой.

На это, очевидно, и расчёт.

Вот и сейчас – его губы растягиваются в очередной снисходительной усмешке, взгляд стекленеет ярким, но совершенно пустым ироничным весельем – и я ничуть не удивляюсь, когда он вдруг покровительственно похлопывает меня по щеке.

— Алин, – заявляет он – я раздражённо отдёргиваю голову, отступаю, а потом понимаю – этого он и добивался. – Алин, Алин, Алин… Алин, я тронут до глубины души твоей заботой о моей личной жизни и особенно великодушнейшим предложением отдать Ферку под трибунал с «последующей ликвидацией» – мог ли я представить более интригующую идею? Предел мечтаний. Но почему-то…

— Я говорю с тобой серьёзно, – негромко произношу я.

— …мне всё же очень хочется сказать…

— Я говорю с тобой серьёзно, – повторяю я.

— …вернее, напомнить…

— Оттого, что ты будешь отмахиваться от меня, вот этоникуда не денется.

— …секрет Даскалу, – спокойно заканчивает Листер. – Упс. Прости меня, Алин, – какие бы чувства ты ни всколыхнул своими пламенными речами в моей душе, мой слабый, ограниченный, тленный язык не в силах передать и малой их доли. Поэтому – секрет Даскалу… Но в этом тоже что-то есть, правда?

И он смотрит на меня – насмешливым взглядом победителя, бросившего в последний момент на карточный стол джокера. Неприступная крепость, непробиваемая стена, о которую глупый Алин Фунар может биться сколько угодно – ведь каждый кирпичик блеснёт на него кроваво-красным «секретом Даскалу».

«Секрет Даскалу, – закатила глаза совсем недавно Нила. – Секретдаскалусекретдаскалусекрет…»

Но это ведь даже не «секрет Даскалу» – это секрет Ферки Вульпе. Который никогда и не узнает, как старается ради него тот, кого Ферка отблагодарит лишь очередным шрамом.

— Я говорю с тобой серьёзно, – повторяю я в третий раз. – А когда люди хотят поговорить с тобой серьёзно, это не значит, что они желают тебе зла или унижения. Я бы с удовольствием отдал Ферку под трибунал – но ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю. Как и не нарушу ни одного из твоих секретов, даже если ты не запечатлеешь их вслух. И я пойду на это чёртово собрание старост, раз уж ты так хочешь выставить меня за дверь, – в конце концов, это действительно твоя личная жизнь. Но это не значит, что я не вернусь сюда и не продолжу пытаться поговорить с тобой серьёзно. Можешь начинать смеяться, аплодировать и заявлять, что ты не слышал более пафосной речи за всю свою жизнь, – я закончил. Коментариле щи коректуриле сунт биневените.