Книга Искупление сына Одина, страница 145 – Mythic Coder

К Тору потянулись руки. Не просьбы словами — пальцы, вцепившиеся в рукав, в плащ, в запястье, как в последнюю верёвку.

— Тор… — прохрипел кто-то, и имя прозвучало не как зов, а как стон.

Один мужчина лежал у стены с рассечённым плечом; рана была широкая, и мясо под ней дышало, а кровь била рывками. Другой сидел, упершись спиной в воз, с проколотым бедром и белыми губами, будто уже не чувствовал ног. Третий, молодой, держался за грудь, сипел и не мог вдохнуть, как следует, после удара, который вдавил ему воздух внутрь. И каждый из них хотел жить, как бы ни говорил раньше о славной смерти.

Тор понял, что не может помочь всем. Эта мысль была хуже любого железа. Он опустился на колено у того, что истекал плечом, и прижал ладонь к разорванной коже. Тепло пошло тяжело, будто он вытаскивал его из самого себя. Воин дернулся, заскрипел зубами. Тор держал, пока кровь не стала медленней, пока взгляд не перестал мутнеть.

— Поднимайся, — выдохнул Тор. — Держи щит.

Тот кивнул, будто ему вернули не только силу, но и имя, и попытался встать, опираясь на стену.

Рядом кто-то захрипел тоньше. Тор повернул голову — и увидел глаза, которые уже уходят, хотя рот ещё пытается что-то сказать. Он метнулся на полшага, но тут же его снова ухватили за локоть.

— Мне… — прошептал тот, что с бедром, и пальцы его побелели на ткани.

Тор разорвался внутри. Он прижал ладонь к бедру, чувствуя под пальцами горячую липкость, и снова отдал тепло. В груди у него стало пусто, как в очаге, который забыли подкормить. Руки начали дрожать — не от страха, от опустошения.

— Перевяжите его! — крикнул он, не поднимая головы. — Туже! Не дай крови уйти!

Кто-то из своих тут же встал рядом, рванул ремень, затянул выше раны, и мужчина застонал, но глаза его снова поймали свет.

А тот, что задыхался, продолжал сипеть, и Тор видел, как вокруг его губ темнеет, как он с каждым мгновением становится легче, будто его уносит. Тор потянулся к нему — и в этот миг по улице ударили крики, и чей-то щит с глухим стуком врезался в барьер.

— Они здесь! — заорал кто-то.

Тор поднялся, качнувшись. Мир сузился до лиц, крови и собственных ладоней. Он успел только схватить парня за ворот и подтянуть ближе к стене, чтобы его не растоптали, и понял, что рядом уже умирают без его прикосновения — просто потому, что он не успел повернуться. Эти погасшие взгляды выбивали воздух из груди сильнее усталости.

Он вытер ладони о снег, будто мог стереть с них выбор, и снова поднял меч. Впереди в дыму двигались тени, и Тор шагнул к ним, чувствуя, как в руках остаётся всё меньше тепла, а на плечах — всё больше чужих жизней.

У прохода, где враг ломился сильнее всего, Сигмунд стоял сам — не как ярл у стола, а как воин у бревна. Баррикада из воза и брёвен дрожала под ударами, щиты на ней были вбиты клиньями, и по ним уже шли трещины, как по льду весной. Плащ Сигмунда был разорван на плече, борода перепачкана кровью — своей или чужой, уже не различить в этой каше дыма и крика. Он держал щит низко, меч коротко, и каждый его шаг был точен, будто он вбивает кол в землю.

— Не давать пройти! — рявкнул он, и голос перекрыл вой ветра и грохот железа. — Держать!

Очередная волна ударила в узость прохода, и лица в волчьих накидках полезли вперёд, как из тёмной воды. Сигмунд принял удар щитом, отбил сверху вниз, затем боковой, и ещё один — быстрый, в тесноте, где мечи цеплялись за плечи и за ремни. Он успел ударить рукоятью в зубы одному, сбить второго плечом, и на миг казалось, что стена держится на одном его дыхании.