Книга Искупление сына Одина, страница 146 – Mythic Coder

Потом чужая сталь нашла щель. Не красивым размахом — коротко, снизу, между краем щита и поднятой рукой. Тор увидел это, как видят молнию боковым зрением: вспышка движения, слишком поздняя для ответа. Меч прошёл по боку Сигмунда глубоко, и кровь сразу хлынула, тёмная, густая, окрашивая мех и ткань.

Сигмунд не упал сразу. Он только на миг сжал челюсть, будто удержал в себе стон, и всё равно поднял щит выше, закрывая проход.

— Стоять! — вырвалось у него ещё раз, тяжело, как камень. — Не…

Слово не договорилось. Ноги у него подломились, и он осел, опираясь на щит, как на последний столп. Глаза не погасли, но в них стало меньше тела и больше тени.

Тор бросился к нему, пробиваясь сквозь своих, чувствуя, как бой вокруг на миг сжимается до одного этого падения. Он упал на колено рядом, подхватил ярла под плечо, и ладонь сама легла на рану, туда, где тёплое уходило наружу.

— Сигмунд, — выдохнул Тор, и имя прозвучало хрипло. — Держись.

Ярл посмотрел на него, будто хотел улыбнуться, но губы лишь дрогнули.

— Дом… — сказал он так тихо, что это почти утонуло в шуме. — Не дай… им…

Тор прижал ладонь крепче, посылая тепло, и оно ударило в него откатом, как тяжёлый молот. В глазах потемнело на миг, воздух стал острым, будто его самого резанули под ребро. Но кровь под рукой начала замедлять бег, и Сигмунд снова вдохнул, коротко, болезненно.

— Отнесите его! — крикнул Тор, не поднимаясь. — Под крышу! Быстро!

Рядом кто-то рванулся помочь, и в этот миг баррикада снова затряслась от удара. Враг почуял слабину. Тор поднял голову — дым, лица, волчьи знаки, узкий проход, который нельзя отдать. Он отпустил ярла неохотно, как отпускают удержанный клинок, и встал, чувствуя в руках тяжесть и пустоту.

— Держать проход! — повторил он уже своим голосом, и щиты вокруг него сомкнулись плотнее, будто сама деревня сжала зубы.

Сигмунда унесли на руках на два шага вглубь, к стене, где дым был гуще, но ножи не так легко находили горло. Тор едва успел подняться, как рядом рухнули ещё двое — словно земля решила собрать дань сразу. Один осел на колени с пробитой грудью, хватая воздух ртом, как рыба на берегу. Другой упал лицом в снег, и когда его перевернули, половина лица у него была рассечена так, что кровь текла по зубам тёмной слюной.

— Тор! — закричали сзади. — Сюда!

— Здесь! — рявкнули с другой стороны, и в этих голосах была одна и та же просьба, только разными горлами.

Тор шагнул к ним и остановился, будто на невидимой черте. Перед ним лежали трое, и каждый был последним шансом. Сигмунд — голова и стержень. Если он уйдёт, страх разорвёт строй быстрее, чем волчьи мечи. Молодой, с грудью, уже смотрел на Тора широко, цепляясь взглядом, как тонущий за соломинку, и в этом взгляде было не про славу, а про простое: жить. Третий хрипел сквозь кровь, пытаясь поднять руку, будто хотел прикрыться от собственной смерти.

Сердце у Тора металось, как птица в дыму. Он знал, что не может успеть ко всем, и от этого знания горло сводило судорогой. Но руки, будто не спросив его, потянулись к Сигмунду. Не потому, что ярл был дороже человека, а потому, что смерть ярла могла утащить за собой десятки.

— Держите проход! — крикнул Тор, и голос его сорвался в хрип. — Не пускайте их к дому!

Он опустился рядом с Сигмундом, прижал ладонь к боку, где кровь ещё искала выход. Под пальцами было горячо и мокро, мех лип к коже. Тор послал тепло — не осторожно, как раньше, а глубоко, жадно, будто бросал последние поленья в очаг.