Книга Наследница Джасада, страница 182 – Сара Хашем

— Я не знал ее как Сорайу, – по прошествии нескольких минут произнес Арин.

Поскольку Арин был не склонен распространяться о чем-либо бесплатно, я подумала, что его откровение было уловкой, но она сработала, и я перестала расхаживать по комнате. Паника отступила, уступив место любопытству, и, скрестив руки на груди, я посмотрела на черты лица Арина, которые были словно высечены из камня.

— Я познакомился с ней в нашей академии, когда мне было шестнадцать. Она утверждала, что является дочерью путешествующей аристократки, а ее богатство и обаяние открыли ей все двери в Низале. Всего за несколько недель она смогла завоевать мою дружбу и доверие. Я восхищался ею во всех отношениях.

Наверно, на моем лице отразился шок. Что он имел в виду под словом «восхищался»?

— Мы стали близки, – продолжил Арин, и его глаза похолодели. – Я не чувствовал ее магии. Подозреваю, из-за того, что она регулярно осушала свой колодец. Конечно, у нее были планы, выходящие за рамки моего обольщения, и однажды ночью, после того как я заснул, она решила воплотить их в жизнь. Мы неделями спали в одной постели, и я до сих пор не понимаю, почему она решила сделать это, когда прямо за моей дверью стояли мои гвардейцы. Но я проснулся от того, что ее клинок был приставлен к моему горлу.

— Твой шрам, – прошептала я.

Все мои внутренности сжались, когда я поняла, как она была близка к успеху.

— Я обезвредил ее, но не знаю, как смог выжить. Я не должен был.

Я задрожала от нахлынувшей на меня ненависти. Но, по крайней мере, я была не единственной, кто пострадал от нечестности Сорайи.

— Это на моих руках кровь всех, кому она причинила вред, – сказал Арин. – Позволить ей сбежать из Цитадели было моей величайшей ошибкой.

Считая, что шрам Арина – это барьер между ним и всем миром, я явно недооценивала наследника. Конечно, он выставлял перед собой много барьеров, но этот шрам служил ему напоминанием о долге, с которым он должен был рассчитаться. Его отношения с Сорайей объясняли много замеченных мною ранее странностей: бешеную враждебность Вауна по отношению ко мне, реакцию Арина на ехидный комментарий Марека о ссоре влюбленных, разговор между Джеру и Уэсом, услышанный мной целую жизнь назад.

— Как ей удалось сбежать? Я и представить себе не могу, что к такому инциденту, как нападение на наследника Низала, отнеслись столь небрежно.

— А ты как думаешь? – Арин поднялся на ноги. – Кто-то убил солдат, охранявших ее камеру. Причем хорошо обученных солдат, гораздо старше тебя. На их телах не было ни единой раны, и я сомневаюсь, что им позволили хотя бы вскрикнуть.

Наследник Низала с гневом сжал челюсти, отвечая на вопрос, который я так и не решилась задать. Любая привязанность, которую он питал к Сорайе, умерла вместе с его солдатами.

В моей памяти всплыл один из старых разговоров, и я озвучила следующий вопрос голосом, полным ужаса:

— Подожди. Хани! Кровавые руки Капастры, пожалуйста, не говори мне, что Сорайа убила брата Марека!

Я схватилась за комод, чтобы устоять на ногах. Возможно, я могла бы еще принять тот факт, что девушка, спасающая меня в детстве от одиночества, попыталась убить меня. Но это? Что сделали моя бабушка и дедушка, чтобы так сломить ее?

— Да, среди убитых был брат Калеба, – подтвердил Арин. – То, что Сорайа пошла против муфсидов, чтобы убить тебя, не предвещает ничего хорошего.