Книга Наследница Джасада, страница 155 – Сара Хашем

Когда я открыла дверь, Рен вздрогнул и, оглядев мою одежду, нахмурился:

— Нет.

— Мне нужно в туалет, – сказала я.

— Я буду тебя сопровождать.

— Вряд ли это уместно.

Подчинить Рена своей воле оказалось намного легче, чем я предполагала. Его антипатия ко мне была не такой сильной, как у Вауна, хотя и не такой податливой, как у Уэса. Поэтому после нескольких минут споров о том, как оскорбят султаншу мои походы в туалет с охранником, ведь это означало, что я не чувствую себя в безопасности в ее дворце, Рен отошел в сторону.

— Поторопись, – сказал он, и по его напряженным плечам я могла угадать, насколько он недоволен.

Я чувствовала, как за мной в тишине темных залов дворца из Слоновой кости следят чьи-то глаза. Дворец Уср Джасада тоже был большим, а его крылья и множество комнат дразнили скучающего ребенка своей неизвестностью, но я всегда считала Уср Джасад в первую очередь домом, а во вторую очередь дворцом. Дворец же султанши Вайды отражал четкое послание своим гостям: остерегайтесь объятий красавицы, ибо ее внутренности жадны, а зубы остры. Угроза и великолепие слились воедино во дворце Слоновой кости. Впрочем, посетители Уср Джасада наверняка думали то же самое. Единственной общей чертой, которую я обнаружила и в низальцах, и в джасади, была их ненависть к моим дедушке и бабушке.

Завернув за поворот, я остановилась у картины с изображением Байры. Авалин Лукуба сидела на своем троне, а подле ее ног на коленях стоял полураздетый смертный мужчина. Их окружали десятки рычащих рубиновых гончих, а рука Байры покоилась на голове одной из них. Пальцы Авалина светились золотистой магией, которая ярко выделялась на фоне кроваво-красной шерсти пса. Я содрогнулась, увидев выражение абсолютного отчаяния в глазах коленопреклоненного мужчины. Я не могла себе представить большего проклятия, чем быть смертным во времена Авалинов.

Бесшумно ступая по ковру, я обнаружила, что стала свидетелем иллюзии, потому что картины, висящие по всему залу, ожили. Мужчина, стоявший на коленях у ног Байры, встал и схватился за голову, открыв рот в немом крике. К нему потянулась плачущая женщина, и когда их руки соединились, краски на гобелене поменялись и мужчина замертво упал на землю, а плачущая женщина растворилась в воздухе. На другой картине я увидела, как Байра удерживала Ровиала, обхватив руками его грудь, Дания рисовала руны на его лбу, а Капастра подняла в его направлении свои светящиеся ладони. Они стояли на мосту Сираука, в окружении клубящихся облаков, которые реагировали на магию, исходящую от Авалинов. Их могущество обрушило само небо.

— Погребение, – прозвучал приятный голос рядом со мной, и я вздрогнула, потянувшись за кинжалом, которого у меня с собой не было.

Султанша Вайда подняла руки в успокаивающем жесте:

— Ой, кажется, я тебя напугала?

Это был глупый вопрос, поэтому я ответила еще глупее:

— Нет.

— Ты беспокоишься о Феликсе? Наследник Омала спит в северном крыле. – Под моим невозмутимым взглядом Вайда прикоснулась к одному из красных кристаллов, свисавших у нее из ушей, и подмигнула мне. – Дорогая, новости распространяются очень быстро. Я знаю о том, какая ужасная судьба постигла ту маленькую девочку из-за проклятого Феликса и его дурного характера.

— Погребение? – переспросила я, решив не удовлетворять ее любопытство, и указала на гобелен.