Книга Ловя отражение Луны, страница 35 – Гвендолин Доу

Это самое отвратительное наказание, какое только можно было себе представить. Знать свою незавидную судьбу наперед, страдать от невозможности ее изменить, да и еще знать наперед сюжеты всех любимых книг!

Ничто не могло помочь. Ничто не могло утешить. Весь цветущий мир вокруг с поющими на закате дня птицами разом потерял свои краски.

— Мо Ян. Вижу, тебе не терпится ответить, – обратился к нему Бай Шанцюэ. – Покажи свои знания.

Юный Мо вдохнул. Выдохнул. Взял себя в руки и поднялся с места, разгладив ткань одежд над поясом. Что рассказать этим невеждам? Строки сами собой выскользнули из памяти.

Мо Ян говорил, и слова его падали вместе с лепестками слив. Закончил он – повисла тишина.

Бай Шанцюэ прочистил горло, скрыв лицо за рукавом.

— Это… очень хорошо, Мо Ян, – сказал он. – Кто написал эти строки? Что за поэт их сочинил?

Да чтоб небо ему на голову свалилось! Он совсем забыл, что автор этих строк стал известным лишь совсем незадолго до его, Мо Яна, собачьей погибели! И что теперь? Как не потерять лицо? Мо Ян замешкался, не зная, куда смотреть.

Взгляд скользнул по соученикам. Все смотрели на него с разной степенью интереса и удивления, и лишь один Гу Минь выглядел почти что… испуганным? Ах, неважно!

— Этот ученик стыдится признаваться в том, что сам их сочинил, – вскинул подбородок юный Мо.

— Очень хорошо, хорошо. Отлично выполнено.

Почему-то должного прилива счастья от заветной похвалы так и не случилось. Верно, он сделал что-то не так.

Остаток занятий прошел мирно, несмотря на нервозность Мо Яна. Он все еще чувствовал на себе взгляд Гу Миня, но не обращал на того никакого внимания. Учитель спрашивал других учеников, птицы щебетали в ветвях слив. Красота, да и только. Только адепт Мо, глядя на вечноцветущие деревья, вновь погрузился в тоскливые мысли о будущем, которое известно от печального начала и до самого незавидного конца.

Урок закончился. Уже на входе во дворик юношу остановили, схватив за запястье.

— Надо поговорить, – сказал Гу Минь.

Узкая тропинка вела к пятачку пустого пространства, спрятанного за раскидистыми ветвями белой сливы. Цветет и плодоносит – но плоды этих деревьев еще недостаточно зрелые, а вот цветок душистый.

Именно его и сорвал на ходу Мо Ян.

— Далеко ведешь меня, шиди, – усмехнулся он, поднося цветок к носу, – удумал что? Разделаться со мной в одиночестве, пока я еще кому-то жизнь не испортил?

Ничего в его облике не показывало, в какую панику ввело его неожиданное предложение Гу Миня. Пройдемся, говорит, поговорим. Какие у них могут быть разговоры?!

Спокойно, Мо Ян. Ты ведь взрослый человек, ты и не с такими самодовольными ублюдками разбирался. Сыграть дурачка перед дурачком, который задирает нос, не составит труда. Немного потерпеть – а там уже свобода.

Напряженный, как натянутая тетива лука, Гу Минь замер в шаге от своего шисюна.

— Нам надо поговорить наедине, – повторил он.

— Ну, мы наедине. Что хочешь рассказать мне, шиди? – Мо Ян встал, как ему кажется, в равнодушную позу и понюхал цветок сливы еще раз. Захотелось чихнуть.

Он вот-вот чих…