Книга Ловя отражение Луны, страница 103 – Гвендолин Доу

Старейшины добродушно посмеялись.

— Юноша, как тебе чай? – осведомился достопочтенный Бао у Го Юняна.

— Очень хорош. Не терпкий, с мягким вкусом, – поклонился тот. Затем все-таки осмелился добавить: – Было бы замечательно к такому иметь закуски. Например, орехи или фрукты.

Остальные принялись обговаривать мелочи вроде убранства и кушаний. Подумать только, как много внимания бессмертные уделяют подобным мелочам спустя столько лет в медитации! Старейшина Бао на некоторое время задумался. Он выпростал рукав и, взяв пустую чашечку, наполнил ее чем-то и пододвинул ближе к младшему учителю.

— Я взял немного закусок из картины, юноша, угощайся. Даосу не пристало баловаться мирским угощением, поэтому привыкай к небесному, – сказал достопочтенный Бао и незамедлительно отправил часть лакомства в рот. Красная пилюля ^[135] хрустнула между зубами, раскололась надвое и залила язык.

Одного взгляда на содержимое чашечки было достаточно, чтобы Го Юнян побледнел и вежливо отказался.

Гуань Фэй – Первый Небесный Генерал Тянь Цян – еще при жизни прославился своей неистовостью. Для раба, которого в семнадцать отправили на войну, он обладал невероятной силой и свирепостью. Казалось, что в нем просыпался бесчинствующий дух каждый раз, когда он выходил на поле боя.

Шестирукая богиня, наследница древнего бога-защитника, покровительствующая воителям и возглавляющая армию Небесного Владыки, была изначально рождена в семье смертных. Будучи закованной в неудобное тело, она рыдала кровавыми слезами обиды и линчевала слуг. Могли ли подумать ее несчастные родители о том, что секли не свою дочь, а первородное божество?

Даже преемник древнего бога Грома и Молний, Лэйдяньи, говорят, проявлял свои способности небожителя в смертной жизни: стоило чему-то пойти не по планам вздорного танского господина, зачинался гром.

Любая цель, в которую Гу Минь метил, была обречена на поражение. Любой предмет в его руках обращался из детской игрушки в чью-то погибель. Не было ничего особенного в том, что судьба Гу Миня оказалась столь «блистательной». В тот момент, когда Люсин-цзунши взял его за руку и огласил пророчество, вопросов у юноши не было.

Еще в детстве научившись, как совладать со своей особенностью – мать видела в этом неизменное присутствие духа воинствующего бога-раба, – Гу Минь мог жить как самый обычный молодой господин. Насколько вообще можно жить обычной жизнью, если с утра ты готовишь подношения своему вознесенному предку, встречаешь идущих на поклон странников, а вечером слушаешь нотации матери о том, что ты сегодня не сделал в духе Гуань Фэя.

Из легенд известно, что тот был почтительным сыном и заботился о своей семье даже тогда, когда та из-за бедности продала его в слуги генеральскому дому. Он никогда не перечил своей судьбе, никогда не роптал – вся ярость, которая томилась в сердце раба, растрачивалась на поле боя.

Военный генерал однажды решил взять с собой на границу вместо слабого и болезненного сына его слугу. Восхищенный успехами юноши, он принял того в семью названым сыном. Бывший раб совершил множество подвигов, прославив страну, и в итоге вознесся после великой кровопролитной битвы, решившей исход войны.

Его родная семья после этого начала сооружать храмы в честь сына и стала за счет этого процветать. Шли столетия, и от родового имени Гуань осталось одно Гу – а рабские кандалы, которые самолично разрубил приемный отец-генерал, хранились в семье Гу Миня как благородное наследие.