Книга Последняя надежда Элиона, страница 40 – Алекс К. Уиллис

Он больше не плакал. Слёзы закончились. Осталась лишь пустота. И одна-единственная мысль, кристально чёткая, как лезвие:

Он должен был умереть там, на другой планете, с Элианом. Это была бы милость.

Но милости в этой вселенной, похоже, не было. Была только холодная, отполированная до блеска необходимость. И она двигалась вперёд, не оглядываясь на руины, которые оставляла позади.

Солнце вяло пробивалось сквозь смог спального района. Роман, с фотокамерой на шее, протискивался между рядами лотков на блошином рынке у старой фабрики. Воздух пах старым деревом, пылью и жареными семечками. После пяти дней в душном офисе за монитором, эти субботние вылазки с фотоаппаратом были его отдушиной. Не для заработка — для души. Ловить жизнь в её непарадных, потёртых ракурсах.

У прилавка со старыми книгами он задержался. Сваленные в кучу советские учебники, потрёпанные детективы, несколько альбомов по искусству. И почти на самом дне — книга в твёрдом переплёте, без суперобложки. «Светопись. Основы композиции и экспозиции», 1978 года издания. Не раритет, но Роману нравилась эта эстетика старой, добротной полиграфии. Он листал пожелтевшие страницы с чёрно-белыми иллюстрациями — портреты рабочих, пейзажи, натюрморты. В них была какая-то честность, недостижимая для цифры.

— Берёшь? — хриплый голос продавца вывел его из созерцания.

Продавец был таким же потрёпанным, как и его товар. Старик в длинном, выцветшем плаще не по сезону, с лицом, изрезанным морщинами. Его глаза, цвета мутного стекла, смотрели сквозь Романа, будто видя что-то за его спиной.

— Сколько? — спросил Роман.
— Двести, — буркнул старик. — Иди с Богом.

Роман достал деньги. Пока он отсчитывал купюры, старик что-то бормотал себе под нос, роясь в ящике под прилавком. Когда Роман протянул деньги за книгу, старик вместо сдачи схватил его руку.

Рука была сухой и холодной, как камень. Роман вздрогнул, пытаясь одёрнуть, но хватка была железной.

— Это тебе… — прошипел старик, и его мутные глаза внезапно будто сфокусировались на Романе с неестественной интенсивностью. — Тебе они больше пригодятся. У меня… у меня срок вышел. Понимаешь? Срок.

И он сунул Роману в ладонь что-то тяжёлое и холодное, поверх книжки.

Роман, ошеломлённый, отступил, наконец вырвав руку. В ладони лежали часы. Необычные. Корпус и браслет из матового, черного металла, который на ощупь казался не металлом, а чем-то вроде керамики или отполированного камня. Циферблат — гладкий, абсолютно чёрный, без цифр, без меток. И без стрелок. Лишь с боку едва заметно торчал маленький рычажок. Браслет был простой, цельный, без пряжки — он просто сомкнулся вокруг запястья Романа с лёгким, но отчётливым щелчком, когда старик его надел, будто подстроившись под размер сам.

— Эй, что это? Мне не нужны часы… — начал Роман, но старик уже отвернулся, нагнувшись над ящиком, его спина стала немым, недвусмысленным барьером для разговора.

Роман постоял, растерянный, разглядывая странный аксессуар. Часы были тяжёлыми, но сидели на руке удивительно удобно. Он потряс рукой —браслет не расстегнулся. Он попытался поддеть его ногтем — материал был монолитным, без швов.

— Ладно… спасибо, что ли, — пробормотал Роман, но без злобы, скорее с раздражённым недоумением.