Книга Равновесие Парето, страница 95 – Денис Бурмистров

Потому что просто не знаю, что будет дальше. И это заставляет нервно смеяться и зажиматься в угол в обнимку со своим детским копьем. Ведь страшно, когда от тебя ничего не зависит? Страшно.

А пока не думаешь — ты в порядке. Ты герой кино. Ты усмехаешься и не проявляешь интереса. Пусть ты на грани помешательства, но именно сейчас ты само хладнокровие.

Это так волна замирает на мгновение в самой своей верхней точке, чтобы потом обрушиться вниз. Обрушиться и разбиться.

Поэтому я пролил чай себе на брюки, когда кто-то требовательно постучался в дверь квартиры.

Ноги запутались в табуретке, я не с первого раза смог встать из-за стола. Грохнул чашкой об столешницу, стукнулся плечом о не вовремя начавшую закрываться дверь кухни. Засуетился с перепугу, не сразу понял, что нужно делать.

Стук повторился. И чей-то приглушенный голос из-за двери.

Схватив копье, я быстрым шагом оказался в прихожей. Замер, прислушиваясь. Желание не открывать дверь боролось с желанием увидеть живого человека.

Я вздрогнул, когда в дверь опять стукнули. С той стороны донесся знакомый басок:

— Открывай, твою на лево! Это я, добрый мишка Вини-Пух!

Карчевский плюхнулся на диван с ходу, откинувшись на спинку. Пружины жалобно заскрипели, что-то хрустнуло снизу. Но геолога это мало волновало.

Щеки у бородача были раскрасневшиеся, на лбу и носу скопились капельки пота. Сама борода была всклокочена больше, чем обычно, топорщилась в разные стороны как иглы у дикобраза. Глаза Олега блуждали по квартире, желваки играли. Но когда он поднял взгляд на стоявшего в дверях комнаты меня, то голос его был привычно спокоен и чуть насмешлив.

— Ты всем гостям в рожу пикой тычешь?

Я нисколько не смутился, лишь отставил копье в сторону.

— На меня напали вчера ночью, — сказал я, проходя в комнату и садясь на стул возле письменного стола.

— Напали? — переспросил Карчевский. — Кто?

— Не знаю, я убежал. Шел ночью от Юдина, по дороге кто-то погнался.

— Насильник, развратник и бабка с метлой, — продекламировал Олег, но тут же тряхнул головой. — Не обижайся, это из меня сарказм прет от нервов. Не догнали?

— Нет.

— Так, а гнался-то хоть кто?

— Не разглядел, темно у вас очень ночами.

— Что есть, то есть, — согласился Карчевский. — У тебя попить ничего не найдется?

Я встал и сходил на кухню за водой из графина. Бородач принял из моих рук граненый стакан, в три глотка осушил его, довольно крякнул. Отер мокрые усы.

— А я сегодня целый день как белка в колесе, с городом в пятнашки играю, — пробасил геолог. — Как утром из дома вышел, так до сих пор и на ногах. К Колодцам шел, да вот к тебе попал.

Мое самолюбие несколько задело то, что Олег так быстро охладел к моей истории, но я не стал дуться. Вновь сел на стул, спросил:

— А что случилось?

Карчевский хмыкнул, кивнул в сторону окна.

— Я вижу, у тебя тут то же самое.

За окном высилось хмурое серое здание с высокой полосатой антенной на крыше.

— Это институт геофизики, он на другом конце города, — пояснил Олег.

Я лишь кивнул.

— А я на всю эту свистопляску изнутри, так сказать, смотрел. Плутал, как слепой кутенок. Давно замечал, что местность скачет с места на место, но чтобы так, — Карчевский покачал головой. — Такого еще не было.

— А как это выглядит изнутри? — заинтересованно спросил я.