Книга Осколок рая, страница 76 – Крейг Дэвидсон

— Вы говорите как Отис. – Преподобный глянул на нее исподлобья. – Если его послушать, так в лесу живет куча медведей-людоедов, пикси и лепреконов. Все животные в этих лесах боятся нас больше, чем мы их. Так распорядился Господь. Дитя мое, разве ты не знаешь, что человек – величайшее создание на земле?

Дитя мое.Какого хрена он так назвал Эллен? Минерва попыталась сдержать гнев, но он застрял у нее в горле, как персиковая косточка.

— Тогда зачем вообще вам эта чертова яма? – яростно спросила она.

Взгляд преподобного уперся в нее. Она чувствовала его на своем теле, даже несмотря на то, что его глаза были закрыты этими авиаторскими стеклами, – они буравили ее, но отнюдь не с сексуальным желанием. Было ощущение, будто по ее коже ползают жуки.

— Что ж… – Он снова развел руки в стороны, давая понять, что разговор подошел к концу. – Я должен подготовиться к послеобеденной проповеди. Господь привел вас в этот дом, так что наш долг – приютить вас. Чарли, Отис! Они могут остановиться в старых покоях Греты Хьюз. Пусть доктор Льюис займется лодыжкой этого парня.

Он окинул взглядом своих посетителей. Их лица искаженно отразились в выпуклых стеклах его очков.

— Я бы пригласил вас на проповедь, но она предназначена только для избранных в Маленьком Раю. Впрочем, я уверен, что вы найдете себе занятие…

Он даже не потрудился спросить их имена. Его, видимо, устраивало называть их «этот парень» и «дитя мое».

«Он и вправду мудак», – подумала Минерва. Чутье ее не подвело.

Отис и Чарли привели их в тесный домик с двумя кроватями и сказали, что пошлют за доктором Льюисом.

Оружие им не вернули.

Когда они устроились, Эллен Беллхейвен решила осмотреть территорию комплекса.

— Пойду прогуляюсь, – объявила она.

— Мы уже двадцать четыре часа гуляем, – хмыкнула Минерва.

Эллен ожидала, что Мика попытается ее остановить, но тот просто кивнул.

— Далеко уходить не буду, – пообещала она.

Небо было затянуто облаками. Над землей гулял прохладный ветер. Площадь оставалась пустой. Пока что Эллен встретила здесь только преподобного и женщину, открывшую ворота.

Она пересекла площадь. Из часовни доносились звуки рояля – должно быть, пианист разогревался перед службой.

Ей все равно не хотелось слушать эту чертову проповедь – Эймос Флешер показался Эллен таким же, как и многие другие ему подобные люди, желавшие безнаказанно издеваться над другими. Просто этот парень зарабатывал авторитет не кулаками, а через Священное Писание (и правильно делал: он выглядел так, словно мог сломать руку, попытавшись прорвать бумажный пакет для покупок). И все же то, с каким презрением он запретил им приходить на его проповедь, напомнило ей о католических службах, которые Эллен посещала со своей подругой детства Сьюзи Хортон. Им приходилось сидеть на дальних скамьях вместе с другими еретиками, пока остальные наслаждались безвкусными облатками и разбавленным вином.

Ограждение участка шло вдоль северной границы леса. Свет едва просачивался сквозь деревья, ленивый и безмятежный, как летние сумерки, проникающие в окно спальни девушки, когда она погружается в сон. Но дальше становилось все темнее.

Эллен пошла вдоль забора, ведя пальцами по проволоке. Среди роскошной зелени резко выделялся один участок, примерно метров в десять шириной, где все деревья по какой-то непонятной причине хирели и умирали. Серая, как ногти мертвеца, кора отслаивалась от пожелтевшей древесины. Ветки были совершенно голыми. Даже земля под ними была сухой и безжизненной. Эллен не понимала, как такое вообще возможно. Будто какой-то сумасшедший прошелся по этому месту с галлонами гербицида… Зачем?