Онлайн книга «Осколок рая»
|
Эльза была истощена, но с большим животиком, как у тех голодающих детей в журнале «Лайф». Ее крошечные груди были сдуты, как воздушные шарики, найденные за диваном через три месяца после окончания вечеринки: сморщенные и обвисшие. Ее… ее влагалище (как говаривала миссис Эдвардс на занятиях по сексуальному воспитанию) представляло собой резкую впадину между ног, обрамленную тонкими волосками, которые были седыми, в тон волосам на ее голове. Волосы у всех детей поседели… даже нет: побелели, как маскарадные парики. Эти ярко-белые волосы, костлявые тела и кожа цвета чернослива придавали детям вид древних существ – юно-старых созданий, танцующих под звонкие звуки флейты. Они проходили мимо окна один за другим, ухмыляясь ему. Кожа на лицах была покрыта морщинами и складками вокруг челюстей, но туго обтягивала глазницы, так что глаза выпирали наружу. Зубы у них были серые, как надгробные плиты, а зрачки сияли таким оттенком черного, которого не существует в природе, и растекались по всему глазному яблоку. Илай шел последним и выглядел хуже всех. Нейт мог видеть его череп. Его кожа истончилась на висках, будто обветшала, протерлась, как место на большом пальце у дешевых носков «Кресджес». Губ у Илая не было: они не отвалились и не были откушены, но истончились до такой степени, что исчезли сами собой. Его десны отслоились от неправдоподобно больших зубов. Нейт вспомнил коренные зубы, которые дантист вытащил изо рта его друга Грегори Беттса и отдал Грегори в маленькой стеклянной баночке. Эти зубы были поразительно длинными из-за извлеченных на всеобщее обозрение корней и напоминали клыки. Илай прижался лицом к стеклу. Другие дети помогли ему приподняться, как безжизненной марионетке. Пластик натянулся, сгладив черты его лица; оно вдавилось внутрь, угрожая прорвать пленку. Жуткая ухмылка рассекла лицо Илая, как темный порез. Глаза были темными и огромными. Они каким-то образом проникали сквозь пластик – ужасные, поглощающие, ищущие что-то мягкое в груди Нейта. «Выходи, – произнес голос в голове Нейта. – Выходи поиграть». О нет. Нетушки. Ни за что. Это было последнее, чего он хотел. И все же… Его рука дернулась. Нейт не мог это контролировать. Он попытался закричать, но из горла вырвался только хрип. Он потянулся к лицу Илая, чья улыбка стала еще шире – такой широкой, что Нейт был уверен: Илай прокусит его пальцы сквозь пластик, раздерет кожу и костяшки и двинется вниз по руке. Больше всего мальчика пугало, что он не сможет вытащить руку и так и останется там, кормя собой Илая, а тот продолжит глодать его конечность – по запястье и дальше… Нейт отвел взгляд от окна. Отец сидел на полу, наблюдая за ним. Его лицо было мокрым от пота, глаза превратились в огромные влажные круги. «Папа, – одними губами произнес Нейт. – Папочка, пожалуйста…» Отец коротко кивнул, как будто ему только что сообщили плохие новости. А затем натянул на себя одеяло, все еще с выпученными глазами и дрожащими руками, лег и свернулся калачиком. Пальцы Нейта нащупали что-то гладкое и прохладное. Он резко повернул голову – и обнаружил, что касается лица, вдавившегося в пленку окна. Кожа Илая была холодной и твердой, как камень. Нейт застонал и стиснул веки. О, пожалуйста, пожалуйста, только не делай мне слишком больно и не превращай меня в одного из этих… |