Книга Осколок рая, страница 157 – Крейг Дэвидсон

Отец помолчал, затем покачал головой.

— Я спал, как и все вы. Ничего не заметил. – Он сглотнул. – Нам нужны указания преподобного. Он скажет нам…

— Ни хрена нам от него не нужно, – выплюнула тощая женщина.

Нейт свирепо посмотрел на отца.

Я ненавижу тебя.

Эта яростная мысль пронеслась в воздухе и обрушилась на отца. Нейт увидел, как тот вздрогнул от душевной боли, а потом вышел через вращающуюся дверь, оставив сына на кухне.

Преподобный проснулся в часовне весь в крови.

Во сне он кусал себя за руки. Отрывал куски мяса с ладоней и запястий, а проснулся, глотая собственную кровь.

Эймос спал в ризнице часовни, в креденце^[19]. Он чувствовал себя там в безопасности, свернувшись калачиком за закрытыми дверями. Своей ненависти он тоже позволил собраться в маленький твердый комочек, подпитывая его собственной черной желчью.

Его паства покинула его. Все, кроме немногих, причем самых глупых и бесполезных. И это после всего, что он для них сделал… Ублюдки! Подонки! Он представил, как прокрадывается в столовую и находит самый большой нож, чтобы перерезать всем искариотам глотки. Ну если не всем, то хотя бы инициаторам мятежа. Он представлял, как хватает Отиса Лэнгтри за волосы, натягивает кожу на шее и перерезает его предательское дыхательное горло. Как засовывает руку в рот Нелл Конкрайт и, схватив ее за длинный язык, отрезает его у корня, а потом смеется, когда кровь брызжет на грудь. Как, придавив Чарли Фейрвезера к земле, осторожно надрезает ему глазные яблоки, надавливая на них до тех пор, пока клейкая сердцевина не лопается, как спелый виноград…

Да! Ничего не могло быть прекраснее. Но конечно, он не мог позволить себе такого. Он всю жизнь был слишком слаб физически. Зато прекрасно мог заставлять людей выполнять его приказы с помощью коварства, сладких речей и знания Священного Писания… во всяком случае, так было до сих пор. Теперь он стал беспомощен, как лишенный когтей котенок. Его самые доверенные помощники подняли против него мятеж… Эймос кипел от ярости. Ему не удастся убить предателей: если он правильно понял, Лэнгтри и Фейрвезер уже были мертвы. Преподобный наблюдал за происходящим из своего окна и видел, что одноглазый ублюдок возвращался один, затем Мод Редхилл напала на него. Хорошо. Хорошо, что эти предатели подохли. Печалило только то, что он не мог лично наблюдать, как из них уходит жизнь.

Он услышал что-то в часовне.

Эймос выполз из креденцы. Кровь застучала в жилах, а по коже побежали мурашки. Голос поманил его к себе, из ризницы в часовню.

Он прошел между скамьями, слыша мелодичные звуки не только вокруг, но и внутри себя. Двери и окна были заперты, но что-то определенно находилось тут, в часовне, вместе с ним. Сюда проникло некое присутствие. Нечто обладающее огромной тяжестью и притяжением словно присосалось к сердцу… Возможно, это была его душа.

— Здесь кто-нибудь есть? – спросил он, как наивный ребенок.

Наверху.

Эймос поднял взгляд. Что-то скрывалось в апсиде, в тени над распятым Христом. Под сводчатым потолком бурлила темная масса, которая шевелилась, дышала и стрекотала.

— Боже мой…

Сердце Эймоса Флешера затрепетало, а внутренности заколыхались, как вода.

«О нет, – произнесло это у него в голове. – Не Бог, дитя».

Конечно нет! С самого начала это был не Бог… Это осознание пришло как гром среди ясного неба. Эймос слышал такой же голос, как тот, за которым он следовал. Голос хаоса и крови. Голос, который иногда жужжал, как муха, а иногда звучал так, словно червяк бесконечной длины извивался вокруг собственного тела. И… Эймоса это устраивало. Да, устраивало! Этот факт легко укладывался в голове. Шестеренка, установленная на нужное место, удовлетворенно вращалась вокруг своей оси.