Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 338 – Эмбер Николь

Самкиэль отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, убирая несколько прядей моих волос с моего лица.

— Любовь всей твоей жизни, да? Я никогда раньше такого не слышал.

— Так вот почему ты так по-идиотски улыбаешься?

Его улыбка стала еще шире.

— Возможно. Может, мне стоит слышать это почаще.

Я притворно фыркнула, и мы снова легли.

— Как часто?

— Хм, может быть, каждый божий день?

— Ни в коем случае.

Он пожал плечами.

— Ладно, раз или два. То тут, то там.

— Ты перегибаешь палку. Жадина.

Он поцеловал меня в лоб, а затем в щеку. Его рука обхватила мне подбородок, а большой палец слегка коснулся нижней губы.

— Я понятия не имею, как я так долго жил без тебя.

— Я тоже.

Он усмехнулся и провел своими губами по моим.

— Спи.

Я улыбнулась и чмокнула его в губы, прежде чем перевернуться и прижаться к нему. Его массивное тело обвилось вокруг меня, словно защищая, и он притянул меня к себе.

— Я не часто это показываю, верно? Потому что, если люди начнут думать, что я хорошая…

Его смех разнесся по комнате, разгоняя тьму.

Меня поразило то, что две соседние планеты были так близки к этой, их массивные силуэты, как призрачные тени, скрывались под покровом ночи. Можно было бы подумать, что, повидав более тысячи миров, я привык ко всем чудесам, которые может предложить Вселенная, но мне было приятно осознавать, что я все еще могу удивляться. Птица, сотканная из ночи, влетела в окно и села на стол позади меня. По полированному дереву застучали когти, а затем наступила тишина.

— Однажды я стал свидетелем будущего и того, как можно достичь мира. Дианна – это пламя, которое разожжет революцию, – сказал я, поднося чашку с чаем к губам.

— И? – спросила ночная птица, и в комнате стало чуть холоднее.

— И теперь я вижу только разрушение и руины. Смех затих, его место заняли крики. Я вижу огонь на западе, пустошь на востоке и… что изменилось?

Я отошел от большого окна и сел за круглый стол в центре комнаты.

— Смерть одного.

— Значит, это правда?

— Пока что.

Я налил чашку чая и пододвинул ее своему сородичу, прежде чем налить себе. Тьма наползала из каждого угла этой комнаты, заманивая птицу в ловушку, прежде чем она проявила свою массивную сущность на сиденье передо мной. Поношенный и изодранный в клочья костюм, который она носила, был изрешечен пулями, а ее волосы прилипли к голове, где виднелось красное пятно. Ее бледная кожа натянулась, как будто это была плохо сидящая маска. Бесформенная, она была самым древним созданием и предпочитала принимать облик тех, кто прошел через ее врата.

— Я пришла не просто так, сородич. – Смерть бережно взяла чашу и сделала глоток.

Мои пальцы легонько постучали по подлокотнику кресла.

— Если ты пришла за парнем, боюсь, будет драка. Она очень заботится о нем, а он о ней.

Бледные мертвые глаза Смерти уставились на меня, когда она опустила свою чашку с чаем. Я знал, что она ненавидит, когда ее обманывают, а именно это и сделала Дианна.

— От меня никто не скроется, – ее голос напоминал о той пустоте, из которой мы все пришли. – В конце концов я доберусь до них обоих. Не сомневайся.

— Я знаю. Я тоже это видел. – Было странно наблюдать за тем, как они оба погибают. Я был уверен, что если бы находился в теле, способном испытывать эмоции, то почувствовал бы эту печаль. – Чего я не понимаю, так это почему. Зачем возвращать его? Рисковать? Обменять ее душу на его жизнь?