Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 341 – Эмбер Николь

— Любовь. Постель. – Смерть взмахнула своей холодной бледной рукой. – Какая разница, если они состоят из плоти и крови? Ты тоже был свидетелем этого. Только ты веришь в эти громкие жесты и слова. Скольких ты видел убитыми во имя этой любви? Мы оба знаем, что мое королевство полно тех, кто когда-то был влюблен.

— А сколько было рождено от любви? – спросил я. – А как же жертвы, которые приносятся во имя возлюбленных? Эти люди тоже приходят к твоей двери. Я и этому был свидетелем. Те, кто так и не оправился от потери любви, скорбят до тех пор, пока не воссоединятся. Или призраки, которые умоляют у твоих ворот, крича, что хотят в последний раз взглянуть на тех, кто их оставил. Ты отрицаешь это?

Тьма Смерти сгустилась позади нее, ненавидя меня лишь за один брошенный вызов.

На стеклянных окнах и на полу образовался лед.

— Ты действительно готов поставить на кон бесчисленные миры и жизни? Мы оба знаем, как быстро может измениться сердце, даже такое чистое, как его. Сколько героев пало с начала времен и сколько миров пострадало из-за этого? Ты действительно хочешь разрушить последнюю крупицу надежды, которая есть у каждого из нас в этом или ином мире, и проверить это?

Холод немного отступил, и Смерть сложила свои бледные, покрытые синяками руки, совершенно не беспокоясь о последствиях, которые она могла вызвать, навсегда забрав Дианну у Самкиэля. Смерть посмотрела на меня с кривой улыбкой.

— Тебе это нравится? – Меня охватило беспокойство. – Потому что она тебе угрожала? Ты счастлива, что у нее нет вечного покоя.

— Ты обвиняешь меня, как будто я забрала ее душу. Как будто я держу ее в заложниках, – Смерть положила руку на стол, камень под ней треснул от обжигающего холода.

— Мы оба знаем твою силу, сородич.

Смерть постучала костлявыми пальцами по столу, безжизненные глаза человека, переступившего порог своего дома, уставились на меня, но Смерть меня не испугала. Она, как и другие, появилась на свет, когда родилась вселенная, и даже несмотря на наши давние распри, мы были связаны так, как никогда не смогли бы понять ни смертные, ни божества.

Наконец Смерть откинулась на спинку кресла и переплела пальцы.

— Думаешь, та угроза, которую она произнесла в тех туннелях, была праздной? Ты видел, что она сделала на Онуне из-за сестры, которая даже не была ее кровной родственницей. А теперь представь, что бы она устроила ради своего возлюбленного, того, кто был создан для нее. У нее не было бы ни привязи, ни морального компаса, ни любви. Так что не смотри на меня так. Если бы я действительно хотела конца света, я бы сразилась с ней там за Короля Богов. Нисмера оставит королевства в запустении, если добьется своего и осуществит Великое Возвращение. Так что я сделала то, что должна была. Дианна, как вы все ее называете, должна была править. Думаешь ей было предначертано быть Иг'Моррутеном? Живым трупом? Нет, вмешалась Нисмера. Она распространяла ложь и сплетни по всему Дому Унира, и это сработало. Она собирала и оттачивала свою силу веками, и теперь мы должны вмешаться. Я не хочу стать свидетелем еще одной Великой Войны.

Атмосфера становилась все более напряженной.

— Это не будет иметь значения, когда Самкиэль узнает о ее судьбе. Вот на чем он будет сосредоточен, будь проклята эта война. Она – все, что он видит. Он любит ее, по-настоящему любит.