Книга Кровь Тала, страница 57 – Софья Шиманская

Сияющих костровых лисиц среди погибших было немного. Луций видел в глубине уродливой массы лишь пару застывших языков пламени. Миниатюрные и покладистые, костровые лисы и угрозой-то не были. Наверняка попрятались по углам пещер. И все же именно они причинили главный ущерб. Они стали глазами Зена.

Виноваты они в этом были не больше бедолаги-нукера.

Луций не мог перестать смотреть на трупы животных. Чувствовал тошнотворный отклик в груди, будто что-то противилось, восставало против этого зрелища, но взгляд сам лип к уродливой скульптуре, как пальцы к смоле.

Бледное пламя охватило изваяние и уничтожило его в считаные мгновения. Луций увидел огромную дыру и край голубоватой стены одного из коридоров пещер, слышал доносившиеся из пещер голоса талорцев.

Он выдохнул.

— Отлови выживших костровых лисиц и очисти от гнили, – приказал он Раде, – если отравы им нужно меньше, чем человеку, то и мха на них уйдет меньше. Они пригодятся.

Рада кивнула, удовлетворенная его ответом. Если ценность жизни талорца была для нее под вопросом, то помилованию лис она явно обрадовалась. Поднявшись, она бросила на Милоша презрительный взгляд и скользнула в яму в земле, исчезая в коридорах талорского лагеря.

Сокол Аэда выглядел совершенно разбитым. Стянув с себя узкий кафтан, он стоял в одной рубахе и, дрожа от холода, пытался своей же одеждой оттереть с себя черную слизь. Его руки тряслись, покрасневшие пальцы судорожно скользили по шерсти, которая уже не могла впитать всю ту мерзость, что пристала к коже.

— Ты завершил ритуал?! Ты больной! Я говорил, что этим кончится, – заорал он, метнув на Орхо дикий взгляд, – нельзя переходить дорогу Зену. Мы разорены. У нас не хватит денег платить им пошлину в полном размере. Ты…

— Заткнись.

Кафтан в руках Милоша вспыхнул. Сокол испуганно отбросил его в сторону.

Орхо поднялся и медленно направился к нему.

— Ты едва не продал меня Зену за пару дармовых шкур, позволил им шантажировать меня. Ты потерял право попрекать меня моим выбором, когда позволил их шпионам обосноваться в норах. Так одурел от своего ковыля, что не почуял гниль под собственным носом? – Орхо брезгливо поднял с земли перепачканную трубку сокола и обратил ее в пепел. – Значит, ковыля у тебя больше не будет.

Милош побледнел. Цвет его лица почти сливался с холщовой тканью рубахи.

— Я не стану таким, как она.

— Станешь, если я прикажу, – недобро улыбнулся хан, – но пока я этого не требую. Я требую, чтобы ты не тащил шпионов в ставку и не кормил их с рук, пока мы обсуждаем наши планы. Скажи мне, это для тебя слишком?

Губы сокола задрожали.

— Нет, – деревянным голосом произнес он, опустив голову, – я виноват. Я прошу о милости, Аэд.

— Иди и заслужи ее.

Милош медленно кивнул.

Он опустевшим взглядом посмотрел на Луция. Таким человек провожает ураган, который только что снес его жилище. Развернувшись, ивериец побрел в сторону центрального входа в норы. Луций смотрел на его тонкую фигуру и гадал, хватит ли у Милоша смелости признать, что не Даллах виноват в его бедах. Сокол сам сбил свой нюх, сам подставил хана и сам не догадался вовремя заткнуться.

— В одном он прав, – тихо сказал Орхо, глядя вслед Милошу, – денег у нас нет. Сниженные пошлины позволили нам встать на ноги, но теперь торговля для нас невозможна.