Книга Кровь Тала, страница 196 – Софья Шиманская

Милош как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ.

— Нас было девять, – повторил он. Голос звучал ровно, будто он зачитывал доклад. – Нас опоили ковылем. На рассвете, в час длинных теней, вывели на поляну – и началась Жатва. Жатва – это просто. Кто выжил – шаман. Кто погиб – корм для энки. Так мы рождаемся. – Одна из нитей его тени скользнула по полу. Игриво коснулась черного силуэта Орхо и тут же отпрянула. Он поднял взгляд. – Мне было шестнадцать. Я был выше других, и тень у меня была длиннее. Я их убил. Кузину. Руану. Эрона. И еще пятерых детей.

Слова Милоша пробирались в голову Луция сквозь вязкий гул взбесившегося Первого. Орхо обмяк у него в руках – навалился всем телом, одной рукой обхватив за шею, другой все еще стискивая запястье. Он дышал через раз на третий. Мелкая дрожь прерывалась резкими, конвульсивными толчками.

Воздух вокруг дрожал от жара, сжимался, трещал в ушах, словно готов был лопнуть. В нос бил запах паленой шерсти. Ворот рубахи темнел и прилипал к ключице, пар оседал на ткани изморозью и тут же таял.

Луций бросил взгляд на Раду. Ну конечно… он купил ее, потому что она напоминала ему Орхо. Она вовсе не была похожа на Милоша. Зато Луций вспомнил другого рыжего – Тумура – йорда. Тот не выносил присутствия Рады. Кричал, что иверийцы украли его сестер и скормили духам. Луций ему не поверил.

Сейчас принципы пополнения племени шаманов его интересовали в последнюю очередь. Он сжал зубы, со всей силы пнул ногой скамью – по дому разнесся грохот. Рада не шевельнулась.

Луций ударил снова. И снова. Дотянулся до ее волос, рванул на себя – она повалилась на пол и свернулась там клубком.

— Рада! – заорал он, и пнул бесчувственное тело. – Нашла, сука, время!

От беспомощности заныли кости. Он в отчаянии обернулся на сокола. Ожидал увидеть безумие в его глазах – и не нашел его.

Милош стоял у стены, опираясь на нее плечом и с выражением скепсиса на лице наблюдал за его метаниями.

С безумцев спросу нет. Но этот ублюдок отлично понимал, что делает.

— Я все-таки шаман, Даллах, – напомнил Милош, почесав шею. – Я умею убаюкивать тени. Мне противно это делать, но я ни в чем не уступаю твоей соколице. Ее память забрала топь, мою – нет. Детям легко забыть свой дом, свою мать, бойню, из которой они вышли победителями. Мне было шестнадцать. Я помню все. Родителей. Халлу. Знаешь, я ведь собирался на ней жениться.

— Да насрать мне, чего ты хотел и сколько тебе было лет, – рявкнул Луций и сжал Орхо крепче. – Ты его сокол! Ему же больно, сука! Больно!

Он вскинул руку, разрезая воздух – но мороз не сорвался с пальцев. Пятый обвился вокруг Даллаха тугим кольцом, сберегая его от пламени. Щерился и шипел, но охранял хозяина, вместо того чтобы атаковать врага.

Луций бессильно скрипнул зубами.

— Пока он сдерживается – ему будет больно, – произнес Милош. – Счастлив дух – счастлива и его обитель, так? Ты будешь счастлив, Аэд. Когда обратишь эти болота в пепел вместе с каждой тварью, что здесь дышит, это будет лучший момент твоей жизни. Я обещаю.

С каждой фразой Милош казался умиротвореннее. Нет, не умиротвореннее. Собраннее. Исчезали изломанные жесты и ужимки, искажавшие его лицо. Взгляд становился прямым и взрослым. Милош всегда казался Луцию переигрывающим актером. Но теперь из его игры будто проступил настоящий человек.