Книга Кровь Тала, страница 197 – Софья Шиманская

Правдоподобный, мстительный кусок дерьма.

Луций понимал, что такое месть. Помнил, каким удовольствием для него было прикончить Лара Кальвина. Как неуместно, но сладко сверкнуло в груди торжество, когда Талия сообщила о смерти старшего Арвины. В малых дозах месть скрашивала рутину.

Однако он никогда не позволял ей стать лейтмотивом своих решений.

Пальцы на его запястье дернулись. Орхо чуть выпрямился – насколько позволяла боль – и втянул воздух сквозь зубы.

— Потерплю… – просипел он через силу, – я умею сдерживаться. Сам учил, подлая ты гнида.

Милош вдруг застыл. Его губы чуть искривились, поджались и дрогнули. Он качнулся, шагнул вперед – и вдруг опустился перед Орхо на колени.

Медленно, с прямой спиной он вытянул руки вперед ладонями вверх и коснулся лбом пола в позе, старой, как сама власть.

— Я всегда был тебе верным соколом, мой хан, – сказал он тихо и напевно, как в молитве. – Я хочу, чтобы ты сам увидел, что такое воля Великого Духа. Я хочу, чтобы твои земли избавились от тех, кто превращает детей в нечисть. Я хочу, чтобы ты услышал – Изнанке нет места в этом мире. Шаманы – чудовища. Но проводники – худшие из чудовищ. А Луций Эдера – это твой личный монстр, который однажды уже разрушил тебя и сделает это снова. – Он поднял на Орхо ясный взгляд и печально улыбнулся. – Ты всегда был сдержан. Но ты верен слову. Ты обещал мне последние слова, мой хан.

Орхо дернулся. Резко вдохнул и подался вперед. Луций рефлекторно отпустил его. Жар толкнул его в грудь – сухой, короткий.

— Не смей, – прохрипел он. Пламя ощетинилось, заскользило бледными языками по коже, прорвалось сквозь ладони. – Заткнись.

Милош выпрямился.

— Каково это – снова убивать по чужой указке, Аэд? – громко спросил он, глядя прямо в глаза Орхо, и медленно кивнул на Луция. – И каково стоять рядом с отродьем Луция Эдеры, после того как он прикончил твоего отца?

Он улыбнулся.

А потом все исчезло.

У пламени Аэда не было цвета. Не было у него и звука. Дерево не успело треснуть. Плоть не успела закричать. Запаха тоже не осталось. А Даллах не почувствовал даже жара.

Он ощутил только глухой, разрывающий грудь толчок, а потом легкие стиснуло пустотой. Несколько мгновений ужаса – и он услышал собственный судорожный всхлип, когда воздух все же вернулся.

Луций чуял под собой дрожащее, живое тело Рады, которое он успел заслонить от белого пламени. Он видел внезапно обнажившееся небо и раскинувшийся вокруг них простор. Седую мертвую долину. В воздухе кружились белоснежные хлопья пепла. Пепел был повсюду. Набивался в глотку, жег глаза так, что от него хотелось плакать.

Больше не осталось ничего.

Обычно Марку Центо хватало нескольких секунд, чтобы понять, что за человек перед ним. Какой у этого человека нрав, чем он живет, как себя поведет в бою, на совете, в постели.

Однако Марк не взялся бы считать, сколько раз чутье его подвело. Корвины, Талия… Эдера. Марк разглядывал мужчину перед собой. Он уже не раз слышал о нем, но лично видел впервые. Невысокий, но весьма статный. Светлая щетина на подбородке – не застарелая и неопрятная, а скорее свойственная людям, у которых случаются дела поважнее, чем ежеутреннее бритье. Лицо широкое, с крупными, мужественными чертами. Если бы Марк не знал имени этого господина, мог бы решить, что с таким можно иметь дело.